Страница 29 из 87
— Работа фабрики «Кавалло ди Ветра», — пояснил он. — Сама фабрика закрылась в позапрошлом веке, и теперь их фарфор — настоящая ценность для коллекционеров. Да и просто для любителей прекрасного.
— Беру, — кивнул я. — На стену повесить — в самый раз.
Дальше синьор Меацца ничего презентовать не стал, и дал мне осмотреться самостоятельно. Первым же делом мой взгляд упал на коробку старинных ложек, позеленевших от времени. Это нам надо, это мы берём. Потом среди хлама нашёлся набор серебряных вилок, и их я тоже забрал. И ещё. И ещё! К концу осмотра у меня на руках оказалась целая куча годной посуды.
И тут синьор Меацца достал неоспоримый козырь.
— Видите вон те тридцать ящиков? — спросил он. — В них вино, синьор Маринари. Но есть один минус… я не знаю какое именно.
Ловким жестом барахольщик вскрыл один из ящиков, а затем достал и продемонстрировал бутылку. Тут-то всё и встало на места. То ли из-за хранения, а то ли ещё из-за чего на бутылках не было этикеток. То есть вот совсем. Лишь кое-где следы от клея.
— Это может быть как первоклассное коллекционное вино, так и жуткое дешёвое пойло, синьор Маринари. Может быть, оно даже отравлено, не берусь что-то утверждать. И чтобы определить его истинную ценность, вам понадобится сомелье высочайшего класса.
— А… попробовать? — удивился я.
— А я не пью! И вам не дам! Вот такой лот втёмную!
— Хах! Принимаю вызов! Беру! — не колеблясь ни секунды, сказал я. — Все тридцать ящиков.
Мы ударили по рукам, я расплатился и за неполный час ящики перекочевали в подвал. Тут я прикрикнул на пленных испанцев, чтобы перестали канючить какую-то там свободу, и набрал Прохору.
— Срочно в «Марину», — сказал я. — Работёнка для тебя появилась.
Что характерно, синьор Прошка пускай и был с барского плеча закреплён за платформой Анны Эдуардовны, но к моим поручениям относился очень ответственно. И потому-то уже через полтора часа стоял в подвале рядом со мной и смотрел на бутылки.
— Это что?
— Это работа, — объяснил я. — Берёшь, открываешь, пробуешь. Если понимаешь, что это такое, то сразу же клеишь бумажку и подписываешь. А если не понимаешь, то не понимаешь. Короче говоря, я прошу тебя разобраться.
— Момент…
Прохор схватил первую попавшуюся бутылку, закрыл глаза и принюхался к пробке.
— Бароло из Пьемонто, — сказал он. — Тридцатилетнее. Отличный винтаж, к слову.
— Да ладно? — вырвалось у меня. — Откуда ты это знаешь?
— Ну как же? — ухмыльнулся Прошка. — Вы же сказали стать мне сомелье! Вот я и стал! Я должен знать такие элементарные вещи…
— Хмм… Ну ладно, — так-то я шутил, думая, что Прохор будет набираться опытами годами, но у паренька оказалась феноменальная память на вкусы и всё, что ему нужно было, просто пробовать новые вина и запоминать. И он справился.
Следующие два часа мы провели за внезапной инвентаризацией. Прохор нюхал, а после давал свой вердикт — «кьянти», «соаве», «монтепульчано»… или же:
— Не знаю. Клянусь, синьор Маринари, даже близко не понимаю…
— Да ладно, — отмахнулся я.
Вот это его «не знаю» было скорее в плюс, чем в минус. Оно означало, что парень не придумывает на ходу, а говорит честно. И даже то, что Прохор сумел опознать лишь половину бутылок, нисколечко не омрачало моё настроение.
Отличный бизнес, чёрт его дери! Мои вложения уже отбились с лихвой, а у меня еще подвал Бачокки нетронутый…