Изменитель

Глава 6 Quizás, quizás, quizás

20 октября 1977 года.

Москва. Арбат, 43

1

— Тонакатекутли.. Изменитель судьбы..

Они молчали. Гость нервно барабанил пальцем по стулу. Потом стало очень тихо, был слышен ход часов.

Наступившее молчание разрядил Фитиль.

— Уважаемый Балтасар, вы писали в главк, что подумывали о том, чтобы уехать на Кубу?

— Ну да, писал, – подтвердил дон Балтасар.

— Вам здесь плохо? – мрачно спросил гость.

— Не то чтобы плохо.. Мне очень даже хорошо.

Но я стар и скучаю по родному языку. А в Испанию мне хода нет. И тогда я подумал о Кубе. Я уже говорил с самим Фиделем, а мой друг, тот самый Луис Бланко, подтвердит вам, что у меня есть почетное приглашение.. Мне было очень лестно его получить. И вот я подумал о таком повороте дела. Я сидел бы себе где-нибудь на берегу Атлантики, доживал бы свои годы под пальмой, потягивал бы мохито на рыбацком пирсе в Кохимаре, как Хемингуэй, и совершенно никому бы не мешал.. И потом, там жил мой брат. И я еще помню пряные запахи славного острова..

2

За дверью послышалось какое-то шуршание. Потом скрип венского стула, кряхтенье, потом легкий кашель гостя и неразличимые фразы шепотом.

Толик насторожился. Он отпрянул от стены, скомкал стетоскоп, с помощью которого прослушал всю беседу тестя с гостем, и нервным движением положил его на комод.

Дверь отворилась. Из комнаты вышел мрачноватый гость, за ним тесть. Переваливаясь, он обогнал пришельца и побежал вперед в коридор. Но Фитиль не стал спешить, а, остановившись, уставился на Толика.

— Вам что-то нужно? – спросил Толик.

— Зачем здесь стетоскоп? – насторожился Мрачный.

— Тестю было плохо, – объяснил зять.

— Да, действительно, сердце уже подводит, – подтвердил дон Балтасар.

Гость с презрительным скепсисом посмотрел в глаза Толика и сказал нарочито громко, так, чтобы слышали все, кто мог быть в квартире:

— Двадцать лет назад я прошел специальную подготовку, гипнотизируя змей на плато Путорана. Там, в жерле древнего вулкана, мы учились выживать и чуять приближение смерти. И самое важное – понимать семантику патологической человеческой лжи.. Ну что ж, будем считать, что все, что вы говорите, – это уклончивая правда, такая же, как тени, бегущие по стене пещеры.. – В интонациях гостя чудилась угроза, однако Фитиль философски качнул головой и направился к выходу.

На пороге он резко обернулся к тестю и неприятно улыбнулся:

— Да! Я же совсем забыл, зачем приходил в действительности.. Вот, возьмите, здесь приглашение на банкет в Кремле по случаю шестидесятой годовщины Октября. Приходите, товарищи из Политбюро и Комитета хотели бы вас видеть среди ветеранов. Может, с ними и поговорите о Кубе?

Гость протянул дону Балтасару алый пригласительный билет с рельефным гербом СССР и золотым профилем Ленина.

— А что будет в Кремле? – полюбопытствовал Толик.

— Во Дворце съездов премьера оперы Инцкирвели «Красный Октябрь». Арию Ленина исполняет Артур Рэйзен. Я был на генеральной репетиции и прямо вам скажу: поверил, что Ленин может так проникновенно петь. Это потрясающе. Певец смог передать даже легкое и такое обаятельное грассирование Ильича.

— Я прекрасно знаю Артурчика, – изумился Толик. – Он в роли Ленина? Это невероятно! У него же центральный бас.

— Меня это тоже вначале обескуражило, ведь исторически у Ильича был мягкий картавый баритон с легкой, но обаятельной гнусавостью, – стал рассуждать гость. – Однако на партийном собрании первички Центрального аппарата и потом уже на парткоме мне разъяснили, что я был в тисках заскорузлого шаблона и, как солдат боевого караула пролетарской диктатуры, должен смотреть намного далеко вперед. Рэйзен – логичный выбор для центральной премьеры этого года. Все советские артисты мечтают о такой роли. Но ЦК партии ревностно выбирает счастливцев. А то ведь, знаете, какой-нибудь антисоветчик пролезет в эту святую тему, а потом убежит и в Тель-Авиве набрешет с три короба про нас еврейским мудрецам. И пойдет тогда гулять по всем странам мира недобрый слушок о нас с вами. А нам же еще штурмовать великие высоты.

Фитиль, сделав прощальный жест, вышел из квартиры.

Когда дверь закрылась, тесть вернулся в гостиную. Он молча сел в свое антикварное кресло и задумчиво уставился на Толика.

— Что-то случилось? – поинтересовался зять.

Дон Балтасар качнул головой.

— Возможно, случилось. А может быть, еще нет. А где наша Кармен? Опять с кем-то болтает по телефону? Уже очень долго она мусолит всякую ерунду. А наш телефон могут слушать..

Едва он это сказал, как появилась и Кармен.

— Что там можно обсуждать? – заворчал дон Балтасар.

— А кто это приходил? – поинтересовалась Кармен.

— Из райсобеса. – Тесть и Толик обменялись многозначительными взглядами. – С пенсией моей хотят разобраться. Я же начал свой трудовой путь в Испании. Фашист Франко мне документы из Мадрида не пришлет. Он меня не любит. Считает, что я кое в чем виноват.. – И тесть погрузился в молчание, давая понять, что разговор окончен.

Вот тогда Толик с Кармен дружно вышли на кухню, и он сказал жене:

— А я-то ведь, кажется, знаю этого человека, который сейчас приходил.

— Откуда? – насторожилась Кармен.

— Я его видел в гостинице «Октябрьской», где он пялился на меня своими змеиными очами.

От этой фразы Кармен стало трясти.

— Ты был там с Сосновским?

Толик кивнул.

— Я так и знала! Это все опасные люди! – в ужасе выпалила Кармен. – Берегись их!

— Прекрати! – Толик прижал ее к себе.

— Ты не понимаешь, что тут творится! – запричитала Кармен. – Демоны прошлого вернулись в наш дом! Они кружат над нами. И ты видел их посланца. Все это не к добру!

— А если я отправлюсь за призраком прошлого? Если я найду безумного идола? – предположил Толик.

— О чем это ты?

— О темном прошлом твоего отца, – вдруг выдал Толик.

— Лучше туда не суйся! – воскликнула Кармен. – Оторвут голову!

Кармен вздрогнула и, вырвавшись из объятий мужа, убежала в слезах. А ошарашенный Толик увидел в окно, как Фитиль в сопровождении четырех тусклых типов удаляется по правой стороне Арбата к гастроному «Смоленский».