Страница 60 из 146
Черт. Почему ему вечно надо всё подслушивать?
Я тяжело вздыхаю и оборачиваюсь. Стерлинг стоит в нескольких шагах позади. Остальная команда замерла на месте, в ужасе уставившись на меня.
Я провожу рукой по лицу, жалея, что мне вообще приходится всё это произносить.
Сделав еще один тяжелый выдох, я обращаюсь ко всей команде, полностью игнорируя Стерлинга.
— К сожалению, русалка умирала. — По палубе проносится испуганный шепоток. — В ней почти не осталось крови, да и та, что была, вряд ли помогла бы в ее состоянии. Она превращалась в тухлую рыбу в резервуаре — вот и всё. Так что я прикончил ее из милосердия.
— Ты мог бы хотя бы дать нам попробовать! — рычит Стерлинг. — Мы всё еще могли напиться ее крови! У нее была щель, которую можно было поиметь.
Я сверлю его взглядом.
— Это было правильное решение.
— И принца ты тоже прикончил? — добавляет он, брызгая слюной.
Я колеблюсь. Мне не хочется сбрасывать Марен со счетов и подставлять ее под удар, но и врать я не собираюсь.
— Его убила принцесса. С нее хватило издевательств, — говорю я.
— Тогда принцесса должна быть предана смерти! — вопит Стерлинг.
— Принцесса Марен по-прежнему принадлежит мне. Телом, если не душой. Ты же знаешь наши порядки, Стерлинг. Я объявил ее своей, и эту связь не вправе разорвать ни один член Братства.
Он надвигается на меня, пытаясь выглядеть устрашающе. До боли напоминает носорога.
— Клеймо еще не значит, что она твоя, — цедит он сквозь зубы.
— А что насчет ее оргазма? — бросаю я, проводя пальцами прямо у него под носом, зная, что на них все еще держится запах ее желания.
Его нос морщится, лицо мгновенно багровеет.
— Наши запасы на исходе! — орет он, яростно мотая головой. — Ты убил единственное, что могло нас спасти, и позволил принцессе прикончить источник нашего дохода. Ради чего мы вообще всем этим занимаемся, если не ради наживы? Ты ведешь нас к нищете и голоду. Ты больше не достоин быть капитаном!
Я и не думаю отступать, вплотную прижимаясь к нему грудью и глядя в его бешеные глазки.
— Ты что, устраиваешь бунт? — вызывающе бросаю я. — Так выкладывай же!
— Капитан! — орет кто-то из матросов, и предостерегающий тон заставляет нас со Стерлингом одновременно отвлечься. Реми с ужасом в глазах указывает на нос корабля.
Я резко оборачиваюсь и вижу, как на темной глади моря вырастает водяной смерч — столб воды взмывает всё выше и выше к самому небу. Что-то здесь не так, его появление выглядит противоестественным.
Вдруг из вершины водяной воронки вылетает нечто. Судя по размаху крыльев, сперва мне кажется, что это гигантская чайка или альбатрос, но затем я понимаю, что крылья вовсе не пернатые — они гладкие, упругие, точь-в-точь как плавники исполинского ската.
Скат стремительно падает на палубу, и перед самым ударом его форма начинает прямо в воздухе меняться. Крылья складываются в человеческие руки, хвост вытягивается и утолщается, превращаясь в ноги, а пасть ската сужается, обращаясь человеческими губами.
Перед нами, легко касаясь ногами палубы, предстает морская ведьма.
— Нерисса, — тихо произносит Сэм рядом со мной.
Нерисса переводит взгляд на Сэм и одаривает ее лукавой усмешкой.
— А ты всё еще здесь, Саманта Баттиста. Я думала, к этому часу ты уже окочуришься. — Затем ее внимание переключается на меня. — А вот и мужчина, которого я так хотела увидеть.
Я сглатываю вязкую слюну, призывая на помощь всю свою выдержку. Нерисса, как и большинство морских ведьм, невероятно красива — истинная женщина, сотворенная из смертоносной магии. Ростом она с меня, ее тело пышет роскошными изгибами, которые подчеркивает полупрозрачное платье из перламутровых раковин, струящееся вокруг нее подобно жидкой воде. Ее длинные темно-зеленые волосы выглядят так, будто они вечно влажные, а на самых кончиках превращаются в блестящие водоросли. Ее смуглая кожа отливает металлическим розоватым блеском, переливающимся на свету, а глаза сияют яркой медью.
Она завораживает всех на корабле. Жаль, что Марен не может взглянуть на нее воочию, раз уж она так интересовалась морскими ведьмами. Хотя теперь я поневоле задаюсь вопросом: с чего бы вдруг?
Я отгоняю эту мысль и прочищаю горло.
— Добрый вечер, Нерисса. Какими судьбами на «Ночном ветре»?
Она тихо смеется, накручивая на палец прядь-водоросль.
— Обожаю эту твою официальность, Боунс, — произносит она. — Времени на светские беседы нет, да? — Ее взгляд становится острым. — Я здесь потому, что твоя команда украла кое-что у моей.
— Мы не украли, а позаимствовали, — возражаю я. — И русалка в трюме, если хочешь забрать ее обратно.
— Она мертва, — выплевывает Стерлинг.
Я бросаю на него свирепый взгляд.
— Спасибо тебе. Очень помог.
— Мертва, говоришь? — голос Нериссы звучит низко, густо и мелодично. — Что ж, меня это не удивляет, она и так угасала уже давно. В конце концов, ее кровь даже моим ребятам не помогла, хотя они у меня те еще упрямцы. Так отчаянно цепляются за идею стать тем, кем им никогда не суждено быть.
— Да, но теперь это у твоей команды находится наше сокровище, — напоминаю я ей. — Седж, наш кок. На вашем корабле от него толку ноль. Они ведь не едят.
— Вы-то тоже, — парирует она.
Я фыркаю.
— Конечно едим.
Она вздергивает подбородок.
— Верно, — бросает она. — Порой я забываю. — На ее лице проступает гримаса брезгливости. — Как бы то ни было, кто бы чем ни владел и сколь бы важным это ни казалось, мой экипаж не вернет вам вашего повара, пока вы не отдадите что-нибудь взамен.
— Что ж, можешь забрать прекрасную русалку, — предлагаю я. — Милости прошу.
— Живую. Нам нужно что-то живое.
— Какая тебе вообще разница, что там у команды есть или чего нет? Это ведь ты их прокляла.
Ее ноздри презрительно раздуваются.
— Уверена, ты и сам понимаешь, капитан: что бы ты ни сотворил со своими людьми и как бы они к тебе ни относились, они всё равно твоя ответственность. Я наложила проклятие на них и их корабль, но благополучие моих подопечных мне небезразлично. У тебя в детстве была какая-нибудь живность? Угорь, может, или барракуда?
Я хмурюсь.
— Нет…
— Тогда отдай ей принцессу, — подает голос Стерлинг. — В самый раз будет, квиты.
— Да, отдай ей принцессу, — поддакает Кейн, и в этот момент я готов прикончить собственного брата, чувствуя, как кулаки сами собой сжимаются в тугие комья.