Страница 43 из 146
ГЛАВА 12
Рамзи
Русалка.
Произнеси это слово вслух, и большинство людей лишь рассмеются, поставив его в один ряд с единорогами и грифонами. Скажи это слово матросу, и в этом смехе послышатся нервные нотки. Большинство моряков — будь то пираты, вояки из королевского флота, торговые матросы или старик, вытягивающий сети с крабами у занюханной лачуги — и слушать не станут о подобных глупостях, пока как следует их не напоишь. Пока они не окажутся в темноте среди неисследованных вод и не услышат песню сирен, пока их судно не сядет на риф и они не почувствуют на себе чужие взгляды из глубин. Вот тогда они заговорят иначе. Тогда они подтвердят: русалки существуют. И скажут, что они — сущие демоны, ничем не лучше Кракена. Настоящие чудовища пучины.
И вот перед сидит принцесса, губы которой окрашены вином в багровый цвет, и смотрит на меня с отчаянным любопытством в глазах. Она либо отчаянно хочет в них поверить… либо уже верит.
Что ей довелось повидать во время морских странствий? Если верить байкам — а я верю, — русалки чаще водятся в Тихом океане, а не в Атлантическом. Но хотя мир порой кажется таким тесным, а каждый неизведанный уголок постепенно колонизируют, океан навечно остается загадкой. Его гладь даже не намекает на то, что скрывается внизу. Точно так же, как компания, в которой я сейчас нахожусь.
Я прожевываю кусок, откладываю вилку и делаю большой глоток превосходного вина, после чего подливаю ей еще. Седжу лучше поторопиться со второй бутылкой.
Я смотрю в ее глаза — этот невозможно яркий синий цвет сияет из-под темных ресниц. Они напоминают мне о той особой глади воды, которая в определенные ночные часы начинает светиться мириадами светящихся частиц. Они настолько манят, что я удерживаю внимание на них, а не на пышных изгибах ее груди, обтянутой платьем. Волосы всё еще влажные после мытья, тугими прядями лежат на плечах, чернильно-блестящие; не знай я правды, решил бы, что она сама вышла из морской пены.
Но это нелепая мысль. У русалок нет ног, по суше они не ходят. Она кто-то иной, в этом я уверен, вот только пока не понимаю кто именно. Но я точно знаю одно: к тому моменту, как мы доберемся до Акапулько, я разгадаю ее от и до.
— Что именно ты хочешь узнать? — спрашиваю я, ерзая на стуле и пытаясь силой воли унять возбуждение. Мой проклятый член неизменно подает голос, стоит ей оказаться рядом, а сегодня она выглядит особенно сногсшибательно.
— Ты сказал, что русалки ценные. Чем именно? Их держат в аквариумах?
— В каком-то смысле да. У них есть жабры, чтобы дышать под водой, как у рыб, но есть и легкие, как у нас, позволяющие им подолгу находиться на воздухе. Правда, мы выяснили: если вытащить их на сушу, их нужно постоянно смачивать, иначе они высохнут и погибнут. Зрелище, надо сказать, жутковатое.
Ее глаза широко распахиваются, и она замирает настолько неподвижно, что мне на секунду становится страшно — не хватил ли ее удар.
— Принцесса? — окликаю ее я.
Она тяжело сглатывает. На ее лице проступает странное выражение негодование.
— Вы что, уже ловили их раньше?
— Думал, это и так очевидно. Мы этим и занимаемся.
— Вы же пираты!
— Мы — Братство Крови и грабим открытое море. Берем то, что можем, а потом используем или продаем. Ничем не отличаемся от любых других пиратов.
— Но зачем вам вообще понадобилась русалка?! — срывается она на крик.
— Пожалуй, тебе стоит поумерить пыл, ваша светлость, — предостерегаю я ее. — Мы здесь не котят со щенками ловим. Русалки — вовсе не те хрупкие морские красавицы, о которых тебе наверняка доводилось слышать. Они хищницы. Они пожирают человеческие сердца. Соблазняют, отдаются им, а потом разрывают на части. Я видел это собственными глазами. Больше милосердия дождешься от голодного льва.
Ее ноздри раздуваются от тяжелого дыхания.
— Ты видел? — переспрашивает она надломленным голосом. — Видел, как они убивают?
Я киваю, хотя вспоминать об этом особого желания у меня нет.
— Лишь однажды, но и этого хватило. Один мой товарищ сорвался в воду, пока мы затягивали на борт одну из них. Подруги пленницы набросились на него. Всего за пару секунд от него осталось меньше, чем от этого мяса.
Я постукиваю вилкой по куску жареной свинины на тарелке.
При этом на ее лице не заметно ни малейшего отвращения. В ее красивых глазах по-прежнему горит лишь страстное пламя.
— Зачем вы охотитесь на них? Это же… варварство.
— Варвары здесь как раз они, если хочешь знать.
— Похоже, они убивают, чтобы выжить!
Я качаю головой.
— Нет уж. Поверь мне, я отлично отличаю убийство ради выживания от убийства ради забавы. Как говорится, в море полно рыбы. Им есть чем питаться. Вместо этого они охотятся на мужчин ради спорта — совсем как люди травят лис гончими.
— Значит, вы мстите им.
— Мы берем их, потому что они ценные.
— Но почему?
Я не сразу нахожу лучший ответ. Пожалуй, правда — всегда самый простой вариант.
— Кровь русалок обладает огромной силой. Это магия. За неимением лучшего слова — она дает настоящую магию.
— Вы что, пьете их кровь?
Я ухмыляюсь.
— Тебя это коробит?
Она морщит носик, выражая крайнее отвращение, которое мгновенно сменяется страхом. Между нами повисает тяжелая тишина, и воздух натягивается тончайшей струной. Как ни странно, мне вовсе не хочется, чтобы она думала обо мне хуже, но когда говоришь человеку, что пьешь русалочью кровь, иначе и быть не может.
Напряжение разряжает Седж, возвращаясь в каюту с новой бутылкой вина — как нельзя кстати.
Он уходит, а я откупориваю бутылку и наливаю нам по новому бокалу. Пододвигаю ее кубок ближе к ней.
— На. Выпей.
Она смотрит на меня исподлобья, с мрачным видом.
— Возможно, если ты напьешься, я стану казаться тебе чуть менее отвратительным, — добавляю я.
— Сильнее ненавидеть тебя уже просто невозможно, — жестко бросает она.
— Приятно знать, что у твоей ненависти есть предел, — отзываюсь я. Я осушаю половину бокала, прежде чем снова переключить внимание на мясо. Мне уже не нужно есть, да я и не был голоден с самого начала, но вкус слишком хорош, чтобы отказываться.
— Значит, она дает магию, — наконец произносит она. — Как у ведьм.
— Вроде того, — отвечаю я.
— А что насчет этой Нериссы? Морской ведьмы. Что ты можешь о ней рассказать? И о команде мертвецов?
Я рад, что она сменила тему русалок, раз уж та ее так тревожит.