Страница 16 из 146
— Это рискованная ставка. К тому моменту, как мы доберемся до Акапулько, они уже могут стать вчерашней новостью.
— Тогда мы их убьем. Никакого вреда, никаких проблем.
— Можно многое сказать в пользу простоты. Сначала ты хотел отправиться на охоту, которая увлечет нас в глупую погоду по всему океану, теперь ты хочешь прибавить людей к нашему экипажу.
— Мы не вербуем их насильно, — напоминаю я ему. — А теперь, будь любезен, пусть мой квартирмейстер займется своими прямыми обязанностями.
Его челюсть напрягается, как всегда, когда я отдаю ему приказы. Сказывается то, что он родился первым и ожидал, что его брат будет трепетать у его ног.
Я вновь перевожу внимание на королевский корабль. Судя по крикам с борта, они заметили нас, несмотря на ночную темноту, а это значит, что с минуты на минуту они перейдут к обороне. Требуется немало ядер на близкой дистанции, чтобы повредить «Ночному ветру» — любой хороший корабль способен выдержать знатную трепку от пушек и выйти целым и невредимым, — но даже при этом я предпочитал бы, чтобы мы отделались без единой царапины.
— Поставить боевые паруса! — ору я. — Молитвы и ром по кружкам!
Юнги бегают вокруг, раздавая всем по порции рома, пока Дракос, наш единственный религиозный парень, яростным потоком греческой речи читает молитву.
— Смирно, канониры! Заряжайте книппелями1! Бушприт на абордаж!
Матросы убирают паруса ровно настолько, чтобы нос нашего судна столкнулся с нижней частью их корабля, и я с силой толкаю штурвал, направляя нас на нужный курс.
— Боцман, к штурвалу, — говорю я, отходя от штурвала и передавая его Безумному Глазу. — Позвольте мне сойти первому. — Я сбегаю по ступенькам и устремляюсь к носу корабля. — Канониры, огонь ядрами, затем книппели!
Я слышу с нижней палубы «есть, сэр!», и следом грохочет пушка, отправляя ядра летать в деревянный борт военного корабля. Пробить насквозь не получается, но я знаю: этого достаточно, чтобы покалечить любого, кто стоял поблизости.
Я проверяю, надежно ли закреплена сабля, прежде чем карабкаться на бушприт, и осторожно бегу по самому краю мачты. Равновесие у меня хорошее, но одно неверное движение — и я окажусь в воде.
Добравшись до конца, я останавливаюсь и смотрю, как другой корабль приближается все ближе и ближе, встречаясь взглядом с одним из членов их команды — дородным усатым мужчиной.
— Бог всемогущий, — произносит мужчина, открыв рот от страха.
— Не бог, — отвечаю я ему. — Скорее, дьявол.
Я поворачиваюсь и подаю пальцами знак сделать еще один залп, и разносится крик, пушка снова палит. На этот раз все судно кренится на один бок, и я знаю, что этот удар нанес реальный ущерб.
Затем я соскакиваю с бушприта прямо на корабль. Член экипажа пытается схватить оружие, но я оказываюсь рядом с ним в секунду. Я тут же полосую мечом по его горлу, перерезая его, кровь брызгает и капает мне на сапоги. Я не обращений внимания на это зрелище. Мы все уже давно привыкли к виду крови в бою, так что она больше на нас не действует.
Нет смысла терять время, хотя я знаю, что Тейн ворчит про себя из-за моего отсутствия милосердия. Он, может, и хочет все упростить, но упрощение означает убийство всех, кого мы можем одолеть. Чем меньше людей, с которыми приходится возиться, тем проще, говорю я.
Один из матросов издает крик мести за павшего товарища и бросается на меня с тяжелым палашом наголо, и я знаю: это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь пальнет в меня из мушкета. Вот тогда я действительно разозлюсь.
Я с легкостью отражаю его удары, на мгновение пускаясь в изящный танец, прежде чем выбить его меч и вонзить клинок прямо ему в живот. Человек с жалким стоном выплевывает кровь и валится на палубу.
— Кости, нам понадобятся живые, — с усмешкой говорит Круз, спрыгивая с бушприта рядом со мной и оглядывая поверженного мужчину.
— Я делаю все возможное, — отвечаю я ему. — Прикончим еще парочку, и, может, все они сдадутся по доброй воле.
К счастью, к тому моменту, как Дракос и Лотар перебираются на борт с наготове пистолетами и мечами, команда на палубе падает на колени и капитулирует. Стерлинг поднимается следом, его массивное телосложение держит новых пленников в узде, а Тейн появляется позади, выискивая капитана с Крузом внизу под палубой.
Пока они шарят в поисках людей внизу, я оцениваю сдавшуюся команду. Мы всегда берем пленных, нам это просто необходимо перед большим переходом, даже несмотря на магию в парусах «Ночного ветра», но выбор правильных узников — это искусство. Обычно подходят самые выносливые, но женщины служат дольше всех.
Увы, пока я не вижу ни одной женщины. Я выбираю шестерых самых крепких мужчин, а затем приказываю ребятам перебить всех остальных, кроме двоих самых молодых. Этим двоим приказывают передать послание и наши условия по заложникам, после чего их поднимают на ноги и швыряют за борт.
Пока начинается бойня остальных, Тейн и Стерлинг выводят круглолицую пожилую даму в одной руке и, судя по парику, принца в другой. И дама, и принц выглядят испуганными, но в даме чувствуется твердость, которой принц лишен, и это вызывает у меня уважение.
— Это не принцесса, — говорю я, указывая на женщину. — Она, может, и миловидна, но для принцессы слишком стара. — Я делаю шаг к ним. — Где принцесса? Мы слышали, что она путешествует с вами, принц?
Я даже не знаю имён этих особ королевской крови, но, похоже, это не имеет значения.
— Я не знаю, где она, — говорит принц с ноткой досады в голосе, словно хотел и ожидал, что мы сами её найдём.
Я смотрю на даму, и она испуганно качает головой.
— Доставьте их на «Ночной ветер», — говорю я Тейну, затем прохожу мимо них и сбегаю на нижнюю палубу. Здесь слышны стоны павших людей и видны небольшие очаги пламени, вызванные пушечными выстрелами, а проходы представляют собой мешанину из расколотого дуба. Я быстро обыскиваю корабль, пытаясь уловить цветочный и женственный аромат сквозь запах разрушения, задерживающийся в воздухе вместе с дымом.
Я иду на запах в одну из кормовых кают, где меня встречают морской воздух и битое стекло. Я бросаюсь к разбитому окну и выглядываю наружу.
Действительно, внизу в воде женщина: её бледно-жёлтое платье плавает вокруг неё, словно промокший парус, а чёрные волосы струятся, подобно чернилам. Её голова то и дело уходит под воду, будто она без сознания или близка к тому.
— Не так быстро, принцесса! — кричу я из окна.