Страница 94 из 107
Все дороги
Джуни и Уилл поженились на следующий вечер, идеальным летним вечером. Мы потратили весь день, украшая «Даффодил» насыщенно-пурпурными, солнечно-жёлтыми, аквамариновыми и шалфейно-зелёными цветами. Время от времени мы с Андерсом обменивались взглядами через всю комнату, или соприкасались плечами в коридоре, касались рук друг друга, и от каждой малейшей частички его по моей спине пробегали мурашки. Каждый раз, когда я думала о том, чтобы поцеловать его, прикоснуться к нему, быть с ним, у меня так сжимало грудь, что я едва могла дышать.
Я не хотела снова влюбляться, потому что что, если всё пойдёт прахом? Что, если Андерс увидит во мне какой-то недостаток, которого я не замечала, и, как Лиам, поймёт, что может найти кого-то получше? А что, если он уедет со мной? Что, если всё сложится хорошо? Я не была уверена, что смогу справиться и с этим. Я знала, что во мне говорит тревога, но в моей голове больше никого не было, кто мог бы сказать мне обратное.
Мне было страшно. Любовь мне была не нужна.
Но о, как же сильно я её хотела.
Я одолжила у Джеммы платье с цветочным принтом и пару туфель на каблуке у Руби, которые были мне немного великоваты, и подумала о свадебном платье, всё ещё висящем в моём шкафу, и о туфлях, всё ещё лежащих в коробке, и о том, что та жизнь была бы совсем не похожа на ту, которую я живу сейчас. Я бы не была прежней. Я даже не была уверена, что узнала бы себя. Но в глубине души я знала, что сейчас я — это я. Эта версия меня, искалеченная разбитым сердцем и надеждой, переплетёнными вместе, и эта версия меня мне нравилась.
Она мне очень нравилась.
Церемония была шумной и радостной, и я никогда не забуду выражение лица Уилла, когда он впервые увидел Джуни, грациозно спускающуюся по лестнице на первый этаж, так идеально обрамлённую своими лучшими подругами по обеим сторонам. Кружевное платье до колен, длинные кружевные рукава, венок из ярко-жёлтых нарциссов и те самые потёртые розовые «конверсы».
Они со слезами на глазах произнесли свои клятвы и поцеловались, а потом, пока мы хлопали и радостно кричали, они на какое-то время прижались лбами друг к другу, и он прошептал что-то нежное, что-то, от чего она улыбнулась, и моё сердце сжалось от боли, потому что мне так хотелось знать, что он сказал. Мне так хотелось знать, что она ответила. Мне так хотелось, чтобы эта сцена была написана словами Рэйчел Флауэрс, и мне так хотелось, чтобы я могла прочесть их, устроившись на своём диване с цветочным узором, а Пру сидела бы на другом конце.
Мне хотелось услышать её комментарии, и мне хотелось бы в последний раз протянуть ей бумажные платочки, и мне хотелось бы, чтобы мы могли всю ночь напролёт обсуждать их знакомство, изящные обороты речи, счастливый финал.
Пру вздохнула бы, довольная и мечтательная. Она бы сказала: «О, как банально», но полюбила бы каждое слово.
Позади себя я услышала, как Джейк что-то шепчет Руби, и оглянулась через плечо: они скрылись через чёрный ход и вышли в сад. Я не слышала, о чём они говорили, но видела, что Руби улыбается, пока он нежно целует кончики её пальцев. Я не очень хорошо читала по губам, но смогла прочесть его слова —
— Это ты, — сказал он ей. — Где угодно, что угодно, лишь бы с тобой.
Она взяла его лицо в свои ладони.
— Тогда давай убираться отсюда к чертям, детка, — ответила она и впилась в его губы.
Я взяла бокал шампанского с банкетного стола, и повсюду вокруг меня истории близились к своему завершению, круги замыкались, ставились точки, переворачивались последние страницы, и раздавался тихий стук горячо любимой и с обожанием закрытой книги.
Как оказалось, истории я была совершенно не нужна. Ей просто нужен был кто-то — кто угодно, — кто перевернёт страницу.
В углу гостиной Фрэнк с румянцем на щеках болтал с Гейл и смеялся, а Джемма танцевала, посадив Лили себе на ноги; атмосфера была светлой, и все были любимы.
Я не виню Андерса за то, что он так долго хотел остаться.
В другой жизни, я уверена, я могла бы вписать себя в Элоратон и стать тем самым странноватым профессором английского языка, который живёт в лофте независимого книжного магазина в поисках своего великого американского романа. Мне не нужно было бы быть кем-то другим. Определяемой лишь парочкой прилагательных и именем, заполняющей чужие истории, чтобы они не казались такими пустыми. Это была бы хорошая жизнь. Но мне хотелось немного большего.
Андерс подошёл ко мне и протянул руку.
— Не хотите ли потанцевать, мисс Мерриуэзер?
У меня перехватило дыхание, и я сказала себе просто наслаждаться моментом.
— Что ж, мистер Синклер, — ответила я, вкладывая свою руку в его, — я думала, вы никогда не спросите.
Он повёл меня в гостиную, и мы стали медленно танцевать, щека к щеке. Я закрыла глаза и решила запечатлеть это в памяти. То, как его чисто выбритое лицо прикасалось к моему, запах его лосьона после бритья, мягкие кудри его светлых волос. В конце концов мы, танцуя, вышли на веранду. Он начал напевать в такт музыке, звучавшей внутри, — и наконец-то я её узнала.
Это была мелодия скворцов.
— Давай, Эйлин.
Я прижалась к нему крепче.
— Кажется, — прошептала я, — я влюбляюсь в тебя.
На что он ответил, не сбившись ни на такт, словно уже всё знал:
— Знаешь, я не парень из книги. Я настоящий.
— Я знаю, — согласилась я, прижимаясь щекой к его щеке, наслаждаясь запахом его лосьона после бритья, теплом его кожи и тем, как во время танца мы, казалось, дышали в унисон, — и я думаю, что ты стоишь того, чтобы ради тебя разбили сердце.
Каким бы тяжёлым ни было это разбитое сердце.
Когда танец закончился, мы отстранились друг от друга.
— Давай, Эйлин, — сказал он, вторя песне скворца, — они нас не хватятся. Я хочу тебе кое-что показать.
Затем он взял меня за руку и потянул в сад. Ночь была прохладной и тёмной, светлячки порхали от кустов роз к гортензиям и дубам, выстроившимся в ряд в глубине сада. Мы проскользнули сквозь заросшую арку в сумрачный внутренний дворик.
Я знала, где мы оказались. Забытое место, обрамлённое потерянными статуями и наполовину стёртыми мыслями. Теперь, когда я могла сравнить Андерса со статуями с его лицом, я увидела, чего всем им не хватало. Тех частей, которые уже были в Элоратоне — тех частей, которые она отдала другим персонажам. Надгробия были черновиками, которые она спрятала в папки на рабочем столе, или удалила, или потеряла, хотя «ЭТОТЧЕРНОВИК_ОТСТОЙ_В4_ФИНАЛ. docx» должно было во что-то превратиться.