Необычный любовный роман

Я попыталась перестать улыбаться, но не смогла. Очень долгое время мы с Пру говорили о прочитанных книгах только вдвоём, поэтому я даже не представляла, насколько иначе я буду чувствовать себя, став частью группы, которая была столь же бескомпромиссно увлечена. Тогда я этого не знала, но это утолит жажду той части моей души, которая так долго нуждалась в связи — в сообществе, — что я забыла её поливать. Я забыла, что в ней может расцвести радость.

— Думаю, — сказала я, чувствуя себя так, словно всё ещё сплю, — я влюблена.

Вживую Суперпошлый книжный клуб встретился только два года спустя, в Год, который я хотела забыть. Пру пришлось вытаскивать меня из квартиры, чтобы поехать, потому что я не хотела — я бы только испортила настроение. Я всё ещё собирала осколки своего разбитого сердца. Я была не в том состоянии, чтобы быть человеком. Но она всё равно потащила меня с собой. Книжный клуб выбрал домик посреди округа Датчесс, Нью-Йорк — приятная короткая поездка от Райнбека и центра долины Гудзона, — и мы все встретились там. Адити приехала из какой-то глухомани в Канаде, а Оливия — из Сиэтла. Мэтт прилетел из Техаса, а Джанель спустилась из Мэна. Путь Бенджи оказался самым коротким, поскольку он жил в Нью-Йорке, так что он отвечал за все основные продукты. Пру решила устроить из этого автомобильную поездку, упаковала наши сумки и два ящика вина в мою Пинто, и мы поехали на север.

Я ёрзала на водительском сиденье, пока «Гугл Карты» дюйм за дюймом приближал нас к месту назначения. То, что должно было занять тридцать минут, превратилось в пятнадцать, а Оливия разрывала наши телефоны, спрашивая о расчётном времени прибытия. «Гугл Карты» привёл нас на один из извилистых холмов Катскиллса к небольшому, уединённому домику. На грунтовой парковке перед домом стояло ещё несколько машин, и я припарковалась рядом с ними и заглушила двигатель.

Мы приехали к дому последними. Это был уединённый домик-шалаш с шестью кроватями и двумя раскладными диванами, джакузи, в которой Бенджи позже вырубился после слишком большого количества бокалов рислинга, и креслами-качалками на заднем крыльце, где Джанель дремала каждый день после полудня. Мы решили все вместе читать одну серию книг, пока жили в доме эту неделю: ничего, кроме бумажных любовных романов, вина в коробках и хороших разговоров.

Или, по крайней мере, я надеялась, что всё будет именно так.

— А что, если всё пойдёт не так? — спросила я, глядя через лобовое стекло на домик-шалаш. — Мы будем заперты здесь с ними на неделю. Что, если я им надоем, а что, если я расплачусь, а что, если…

Пру взяла меня за руку и крепко сжала.

— Эй, эй, посмотри на меня.

Я посмотрела.

— Это наши друзья. Они не Лиам. Окей?

Лиам. Мы впервые произнесли его имя вслух за… долгие месяцы. От этого имени у меня скрутило живот, но я сжала её руку в ответ и собралась с духом. Это было не похоже на меня. Я должна была это преодолеть.

— Окей, — сказала я.

Пру произнесла:

— Повторяй за мной: мы отлично проведём время.

— Но…

— Повторяй, — велела она.

Я сглотнула ком в горле.

— Отличное время. Мы офигенно отлично проведём время.

Пру улыбнулась.

— Вот и проблеск той Элси, которую я знаю. А теперь пошли! — она отпустила мою руку и выбралась из машины со стороны пассажира. Я глубоко вздохнула, отстегнула ремень безопасности и последовала за ней.

В лесу было тихо, щебетание птиц звучало ярко и звонко в летний полдень.

Дыши, сказала я себе. Всё будет хорошо –

Входная дверь распахнулась, и наружу вышел мужчина, похожий на медведя. Светлые волосы, очки в чёрной оправе. Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать его, потому что на видео он казался гораздо меньше. Мэтт усмехнулся и широко раскинул руки.

— Да начнётся разврат! — прогремел он.

Моё сердце рухнуло. О нет. Это будет ужасно. Это будет плохо. Это будет…

— И под «развратом», — добавила Оливия, которая выкрасила волосы в бирюзовый цвет, чтобы они подходили к обложке новейшего романа о Кихотик-Фоллс, — мы подразумеваем: надевайте свои тапочки с кроликами и несите то вино, потому что, если копы не найдут нас через неделю полумёртвыми под горой романтической литературы, значит, мы всё делали неправильно.

Потрясающе. Это будет потрясающе.

Я не могла выгрузить вещи из Горошинки достаточно быстро. Пока мы с Пру тащили наши вещи из хэтчбека, она подмигнула мне, словно говоря: «Видишь? Доверься мне».

Потому что у Пруденс всегда всё получалось. Она была главной героиней, а я была счастлива просто быть рядом. Так было безопасно. Легко. Её сердце никогда не вело её по ложному пути — ни разу.

Хотела бы я сказать то же самое о своём.