Необычный любовный роман

— Попалась на крючок. Я знала, что ты одумаешься, — затем она встала и стащила мятный леденец из вазочки на моём столе, зарезервированной исключительно для мальчиков-первокурсников, которые каким-то образом не понимали, что гигиена подразумевает чистку зубов перед их занятиями в восемь утра. — Мы встречаемся по видеосвязи в четверг. Сразу после твоего курса английского 101. Приходи ко мне, и мы сможем вместе присоединиться к звонку?

— Ладно, ладно, — я посмотрела на часы. Подходило время комедий Шекспира, курса, который я не преподавала, но профессор взял отпуск после того, как заразился мононуклеозом (вместе с, что загадочно, другим профессором в школе медсестёр), поэтому мне выпало учить об укрощении строптивых. — Надеюсь, это не будет слишком странно.

— Чепуха. Мы уже давно миновали стадию странного, — затем она сунула мятный леденец в рот и удалилась так же быстро, как и появилась.

Пруденс никогда ничего не делала наполовину, в то время как я была молодцом, если вспоминала принести на мероприятия хотя бы саму себя, что в точности и произошло в тот четверг, на первом собрании Суперпошлого книжного клуба. Она выложилась на полную: сырная тарелка и поднос с овощами, рассчитанные как минимум на десять человек, и наша любимая бутылка рислинга.

— Давно пора, — сказала она, когда я проскользнула через входную дверь в её квартиру. На ней была футболка с надписью «Я ПРОМОКЛА В КИХОТИК-ФОЛЛС», а я достала свою из сумки и быстро переоделась в ванной в коридоре. — Мы как раз собираемся начать!

— Прости, прости, — крикнула я, стягивая запачканный салатом «Цезарь» топ и натягивая футболку. — У меня была довольно жаркая дискуссия с одним из студентов о «Ромео и Джульетте».

Я услышала, как Пру замерла по другую сторону двери.

— Я думала, ты заменяешь преподавателя по комедиям Шекспира?

— О, так и есть. Студент утверждал, что «Ромео и Джульетта» — это сатира, как и большинство комедий старины Шекспи, — я собрала волосы в хвост, проверила подводку для глаз и открыла дверь, чтобы обнаружить её ожидающей снаружи. — Так что я должна преподавать её вместе с комедиями.

— Но эти двое детей умирают, — безапелляционно ответила Пруденс.

— Да, но — и это самое интересное — студент выдвинул предположение, что, поскольку Розалина отвергла ухаживания Ромео в начале — а так поступила бы любая нормальная девушка, верно? История на самом деле является сатирой на очень реальную проблему шестнадцатого века, связанную с выдачей замуж слишком юных девушек. В конце концов, Джульетте в пьесе тринадцать лет. Ромео шестнадцать. И, чтобы подкрепить свои утверждения, они указали, что Монтекки и Капулетти берут начало в «Божественной комедии»…

— Данте, так?

— В точку. Это было действительно, действительно увлекательно.

Пруденс покачала головой.

— Ботанка, — любовно сказала она.

Я улыбнулась ей.

— Рыбак рыбака видит издалека. Так где мы встречаемся с этими незнакомцами, которые узнают наши самые глубокие и тёмные секреты?

Она засмеялась.

— Да ладно, всё не так уж и плохо. Мы же не собираемся раздавать им наши никнеймы для фанфиков.

В гостиной она уже установила свой ноутбук на журнальном столике вместе с вышеупомянутой сырной тарелкой и подносом с овощами. Мы сели и стали ждать, когда кто-то по имени Джанель (она же JakesNob42) пришлёт нам ссылку на видеозвонок. Она пришла с опозданием на три минуты, и когда нас наконец пустили в комнату, я поняла, что мы нашли своих людей. На звонке было ещё пять человек. Самая младшая — Адити, в шапочке-бини с надписью SPACE QUEEN, натянутой глубоко на тёмные волосы, — звонила из своей комнаты в общежитии из-под одеяла, пока Джанель, стройная женщина лет тридцати, потягивала что-то из кружки с надписью Twihard, уже будучи в пижаме и с повязанными косичками-брейдами. Был там и Мэтт, крупный белый мужчина средних лет с растрёпанными светлыми волосами и в очках в чёрной оправе, и Оливия, на вид примерно нашего с Пру возраста, с выкрашенными в розовый цвет волосами и белой кошкой, перебирающей лапами по клавиатуре. И ещё там был один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела. Тёмные волосы, длинное бледное лицо с благородным носом, на кончике которого сидели тонкие очки, а родинки усыпали его лицо, как созвездие. Он читал что-то за кадром, пока мы не подключились, а затем быстро закрыл это. Это был Бенджи.

Пру помахала всем со словами:

— Добрый вечер всем! Я Пру, а это Элси.

Я коротко помахала.

— Привет.

Женщина с розовыми волосами в третий раз согнала кошку со своей клавиатуры.

— Наконец-то! Пру много о тебе рассказывала!

Я одарила свою лучшую подругу настороженным взглядом.

— Рассказывала?

— Ничего плохого! — быстро добавила Пру. — Обещаю.

— Но вам придётся ответить на один вопрос, — сказал Мэтт. — Чтобы разрешить наш спор.

Адити закатила глаза под одеялом.

— Это не спор. Ответ очевиден.

Я кивнула. Хорошо.

Джанель съела острую чипсину Taaki и спросила:

— Любимый любовный интерес в «Кихотик-Фоллс», поехали. Команда Уилла или команда Джейка?

Бенджи пробормотал, снова вернувшись к чтению чего-то за кадром:

— Как я погляжу, Томаса никто не любит.

— Или Майю! — добавила Оливия.

На что Бенджи ответил:

— Майя не любовный интерес.

— Пока что, — поправила Оливия. — Мечтать не вредно. О, или Руби, — она приятно вздохнула. — У неё такая энергия бисексуальной жены.

И она была одним из лучших персонажей, по моему мнению. Книги были разбиты по парам, и все они были товарищами друг друга. Первая — Джуни и Уилл, вторая — Руби и Джейк, третья — Джемма и Томас. Четвёртая была о Би, но её любовный интерес оставался загадкой. Книга ведь выйдет только через несколько месяцев.

Я рассмеялась. Наверное, мне следовало бы нервничать, но здесь на самом деле не было неправильного ответа. Были только весёлые ответы.

— Уилл, очевидно.

Пру ахнула.

— Серьёзно, не Джейк?

Оливия вздохнула.

— И всё равно никто не любит Майю…

Мэтт сказал:

— А как же Фрэнк? Он был настоящим MVP третьей книги…

Спустя два часа, после того как мы все попрощались, у меня болели щёки от постоянных улыбок. Мы вообще не обсуждали первую книгу, потому что уже прочитали её, и разговоры наполнили моё сердце до такой степени, что я думала, оно просто разорвётся.

Пру съела последний кусочек чеддера с сырной тарелки и спросила:

— Ну как? Что думаешь?