Страница 12 из 28
С тех пор как она и синьор Эбер поженились, он испытывает глубокое сострадание к этим существам, но раньше она думала, что тут муж следует своим юношеским идеалам. Или хочет покрасоваться перед ней, выказать себя этаким альтруистом, который помышляет только о соблюдении человечности и о благополучии себе подобных. Первые годы их брака были не лишены приятных эмоций. Ей нравилось быть синьорой Эбер, супругой чиновника из городской администрации. Столько людей были обязаны ему своей бесплатной жизнью. Супруги жили совсем рядом с буржуазным кварталом, средой, к которой она принадлежала по праву рождения. Муж каждый день возвращался с работы в одно и то же время, и она успевала приготовить ужин. Муж приходил усталый, но тем не менее рассказывал ей всякие печальные истории. И при этом оживлялся. Сколько раз он говорил о том несчастном негре. И о девушке, которую выпустили из кантональной психиатрической лечебницы. И которая, впрочем, занималась проституцией. Потому что, объяснял он, для этих женщин нет иного пути к спасению, кроме как пользоваться своим телом. В сущности, говорил он, им не возбраняется делать все, что угодно. Кто лишен гражданских прав, волен распоряжаться собой, как ему заблагорассудится. И эти женщины, получив возможность самим выбирать, как им проводить время, время покоя, сразу же начинали встречаться с мужчинами. И в этом смысле, чистосердечно признавался синьор Эбер, никто не может сравниться с ними по раскованности и отсутствию предрассудков. Впрочем, добавлял он, это еще не преступление. Но они не должны позволять себе слишком много. Пользуясь при этом своим бесплатным жильем. Например, в комнате у одной девчушки за вечер побывали четверо или пятеро мужчин. Трое из них были чернокожие американцы. Синьор Эбер находил странным и необъяснимым, что столь юное создание отличается такими непомерными сексуальными аппетитами. Он смотрел на жену, надеясь услышать ее мнение по этому поводу. Но жена не знала, что ответить. Она смутилась. Дело в том, что она, хоть и состояла в браке с синьором Эбером и спала с ним в одной постели, все еще оставалась холодной, и у мужа эта холодность вызывала легкое отвращение. «Ты образцовая жена», — говорил он. И постепенно стал проводить все больше времени вне дома. Возвращался он поздно. Синьора Эбер уже не возбуждала в нем желания. В постели он поворачивался к ней спиной и засыпал. Вдобавок он начал храпеть.
Синьору Эбер не огорчало равнодушие мужа. Она засыпала безмятежным сном. А днем, прибравшись в доме и сходив за покупками, она усаживалась на кухне и фантазировала. Да, фантазировала. Представляла себе их дальнейшую совместную жизнь, до самого конца. Она была уверена, что умрет первой. Потому что делать добро — это полезно, думала она. Это продлевает жизнь. А еще она думала о том, кому передаст свое дело. Для синьора Эбера уже были заготовлены письменные инструкции. Здесь, в этой шкатулке хранились счета, квитанции, список поставщиков, номера телефонов. А порой она представляла себе, что он умрет первым. В такие моменты она чувствовала обиду, потому что любила мужа, который больше не прикасался к ней по ночам. И чувствовала плотское влечение к нему. После его смерти она перестала бы помогать обездоленным. Это была ее любимая фантазия. Она готовила похороны, как готовила ужин. Благодарила за соболезнования, обращаясь к кухонному ножу. Потом брала нож и разрезала жаркое. И выпивала бокал вина.
Она знала, что Джонни потешается над ней всякий раз, когда видит ее на улице у бесплатного дома. И другие тоже. Она шпионила. Хотела увидеть своими глазами необузданную сексуальность той девушки. Хотела увидеть ее самое. И увидела. Это была девушка лет девятнадцати, она поступила сюда, в бесплатный дом, самой последней. За несколько месяцев до ее прихода умер один из жильцов, который никогда никого не беспокоил. Пронзительный вопль — и он умолк навеки.
Его жилище продезинфицировали, сменили обои и поставили новую сантехнику. Затем в комнату с ванной вселили новенькую. Она получила все это в свое личное пользование. Говорят, в первые недели она запиралась на ключ. Не могла поверить, что никто к ней не вломится. Там, где она жила раньше, нельзя было запереться даже в туалете. А теперь она лежала в ванной на полу, могла мыть руки хоть сто раз в день. Синьор Эбер велел поставить к ней в комнату платяной шкаф. Она сняла дверцы шкафа и разломала их, это была очень сильная девушка. Затем вбила в стены несколько гвоздей и развесила на них платья. Потому что ее платья должны быть на виду. Когда стихли первые восторги по поводу нового жилья, девушка вроде бы успокоилась. Она сидела у себя в комнате за опущенными жалюзи. Ждала синьора Эбера. Своего благодетеля. Который приходил к ней всегда в одно и то же время, около десяти. После ужина с синьорой Эбер.
И теперь синьора Эбер каждый день ходила шпионить за ней. Выставляя себя на посмешище. Жильцы хихикали у нее за спиной. Они смеялись над этой домохозяйкой, которой, как и им самим, нечем было заняться, которая ходит смотреть на жильцов. Та девушка тоже начала издеваться над синьорой Эбер. Каждый раз, увидев синьору, она задирала юбку. Или разражалась громким хохотом, а потом убегала. Однажды синьора дала ей пощечину. Удивительно, какой быстротой реакции иногда отличаются умственно отсталые люди либо идиоты. Так их называют. Или те, у кого нет гражданских прав. Девушка в ответ закатила ей такую оплеуху, что у нее из губы пошла кровь. И оцарапала ее. Они стояли посреди улицы и царапали друг друга. Джонни, как всегда стоявший у стены религиозного учреждения, наблюдал за этой сценой с ангельским спокойствием. Хоть один день выдался непохожим на остальные. Эта девушка была такой же сильной и решительной, как его мать. В какой-то момент ему показалось, что эта девушка — новое воплощение его матери. А в девушку словно вселился дьявол. Он наслаждался, глядя на драку. Синьор, который жарил миндаль, тоже вышел на улицу. «Похоже, они сейчас убьют друг друга», — спокойно заметил он и подумал о погибшем сыне. На его кротком лице появилась мстительная улыбка. Каждый видел в этой потасовке осколок собственного прошлого, чего-то очень давнего, чего-то, происшедшего до того, как они поселились в бесплатном доме. И они ждали конца, каким бы он ни был. Ждали освобождения. Девушка открыла сумочку, достала молоток и ударила синьору Эбер в лоб, прямо посредине. Оскорбления надо смывать кровью.