Страница 97 из 265
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Ирина Викторовна отмечала свое тридцатилетие.
С утра она бегала по дому настоящим инопланетянином — в бигудях, похожих на антенны космического скафандра, и в овощной маске. Муж, встречая ее в коридоре, поначалу хватался за сердце, но потом привык. Кот бегал за хозяйкой и грыз отпавшие с лица кусочки моркови и помидоров. Дети озадаченно молчали.
В духовке на кухне печально скворчал гусь. Ему не хотелось жариться, но приходилось.
Муж по привычке пытался читать газету, но Ирина Викторовна газету у него отобрала и приставила к полезному делу — чистить картошку и крутить фарш. Бородку она ему перевязала марлей, чтобы волоски с бороды, не дай бог, не упали в тарелки. С ножом в руках и перевязанной нижней частью лица муж напоминал не то хирурга, не то разбойника. Уныло напевая, он чистил картошку. Через десять минут в дверь позвонил сосед и спросил, зачем в квартире мучают кошку. Кто бы ее мучил! Кот обрадовался гостю и зашипел на него, а потом ловко полоснул когтями по трико. Сосед злобно посмотрел на кота и сказал, что таких бестий надо вешать на ближайших деревьях. Это коту не понравилось, и он ободрал соседу вторую ногу. Сосед выругался и ушел, а кот отправился на кухню, где муж Ирины Викторовны, обрадованный неожиданным заступничеством, угостил кота кусочком сырого мяса. Второй кусочек кот украл уже самостоятельно, за что с позором был изгнан с кухни.
Еще через пять минут в дверь снова позвонили, но это были не гости. Пришла соседка и принялась интересоваться, кто искалечил ее мужа и когда семье возместят причиненный материальный ущерб. Муж вышел на лестничную площадку с полной бутылкой, а вернулся с полупустой и сказал, что материальный ущерб возмещен.
Гостям было назначено на три, и к трем часам все было готово. Стол был празднично накрыт, гусь обиженно пыхтел на блюде, салаты радовали глаз сложными орнаментами из огурцов и долек помидора.
Первой пришла подруга — Галина Николаевна Мытарчук. Расцеловавшись с именинницей и вручив ей очередную хрустальную вазу, Галина Николаевна одобрительно отозвались о новом костюме хозяйки.
— Боже мой, Ирочка! Какая прелесть! Как этот костюмчик подчеркивает твой возраст! Что за прекрасный болотный цвет. Потрясающе!
Понятное дело, женщина без похвалы не может. Особенно если эта похвала похожа на критику и способна обидеть даже дебила из государственного интерната для умственно отсталых людей или депутата государственной Думы,
С легкой руки Галины Николаевны начали подходить гости,
Каждого вновь прибывшего встречал в коридоре муж. Прямо на входе он наливал вошедшему рюмку водки и, звонко чокнувшись с гостем, возглашал:
— За здоровье моей половины!
Первых гостей он встречал слоя и выпивал залихватски, поставив рюмку на локтевой сгиб. Более поздних он уже встречал сидя на табурете, уже не гусарил, а только спрашивал:
— Вас сколько?
Если на всех имевшихся у него рюмок не хватало, он громко кричал:
— Сынок! Еще одно орудие производства! Пролетариату нечего терять кроме своих целей!
Ирина Викторовна относила подарки в комнату.
Пришли супруги Мухаметшины, супруги Бочаровы, супруги Николаевы, друг дома и вечный холостяк Владимир Таратуров и одинокая мадам Цехальчук, которую Ирина Викторовна надеялась познакомить с Таратуровым. Еще пришла Анна Николаевна Богачук из ООО «Минэкспорт», и две подружки детства Ирины Викторовны — Аллочка и Галочка, как они представились всем собравшимся.
Гости ходили по квартире, обозревая стены, словно картины в Лувре. Глава семьи Николаевых прошел в ванную и опробовал все краны, его жена, застенчиво улыбнувшись, исследовала туалет. Гости вели себя так, словно являлись покупателями квартиры. Мухаметшин, сидя на корточках, делал из пальцев козу и показывал ее детям.
Младшенькая Маринка, которой месяц назад исполнилось пять лет, громко смеялась, сын Володька, которому было шестнадцать, смотрел на делающего ему козу гостя с вежливым недоумением. Бочаров наступил на хвост коту, тот зашелся в душераздирающем мяве, и Ирина Викторовна поторопилась всех пригласить за стол.
К ее неудовольствию Таратуров сел между Аллочкой и Галочкой. Мадам Цехальчук осмотрела стол и решительно села рядом с Бочаровым, Анна Николаевна мило улыбалась мужу Ирины Викторовны с противоположной стороны стола.
Поздравили именинницу. По праву друга дома роль тамады взял на себя Владимир Таратуров. Его первый тост был так длинен и витиеват, что гости устали от ожидания, а муж Ирины Викторовны и Бочаров успели выпить по две стопки. В конце тоста Таратуров и сам уже забыл, с чего он начинал, поэтому закончил просто и душевно: «Вздрогнем, господа!»
Господа вздрогнули, причем Бочаров и муж хозяйки сделали это уже в третий раз подряд, если не считать выпитого ими в коридоре. Аллочка и Галочка захлопали в ладоши и поцеловали Таратурова каждая со своей стороны. На щеках старого холостяка пламенно заполыхали отпечатки их губ.
Ирина Викторовна растерянно посмотрела на мадам Цехальчук. Та выразительно пожала полными плечами.
Таратуров, воспользовавшись своим положением тамады, под веселые возгласы принялся разрывать и делить гуся. Ему подставляли тарелки.
После третьего тоста поставили Алсу, и хозяйка пригласила всех потанцевать и немножечко растрястись. Таратуров танцевал с Аллочкой и Галочкой, что-то поочередно нашептывая им в розовые ушки. Подружки детства весело хохотали. Мадам Цехальчук танцевала с Бочаровым, а супруга его продолжала сидеть за столом, внимательно наблюдая за перемещениями супруга, потому что танцем его телодвижения назвать было трудно.
В танцах и тостах прошло время. Снова выпили и покушали. Выпив еще раз, вновь принялись танцевать.
Некоторое время Ирина Викторовна наблюдала за присутствующими. Что-то было не так. Через некоторое время она сообразила, что в зале отсутствуют ее муж и Анна Николаевна. Ирина Викторовна нашла их на кухне. Муж стоял с бледным запрокинутым лицом, которое целовала Анна Николаевна.
— Шурик, — сказала Ирина Викторовна. — Я же говорила, что тебе нельзя пить много! Ты теряешь чувство прекрасного!
Лицо Анны Николаевны гневно вспыхнуло, но тут на кухню в обнимку ввалились Владимир Таратуров и Аллочка с Галочкой — все с сигаретами в руках..
— Место забито, — скачал друг дома дамам. — Придется отсиживаться в ванной!