Каникулы падающей звезды

— Это ты прикинь, — пробормотал я. — Прихожу я к Провоторову и докладываю: так, мол, и так, товарищ генерал, нет никакого загадочного исчезновения, просто был тут среди нас пришелец, шпионил помаленьку, честных российских граждан зомбировал, а после окончания срока командировки убыл в родимую звездную систему и координат не оставил. И что мне генерал скажет?

Алла полежала немного, потом негромко хихикнула:

— Представляю, что он тебе скажет! Ты у него в старших лейтенантах до пенсии будешь ходить.

— Вот поэтому я экстравагантных теорий не выдвигаю, — я провел разведку правой рукой и обнаружил полную благосклонность партнерши. — Проще все. Повздорил он с кем-то в цирке, дали ему по голове, а труп вывезли и прикопали где-нибудь. Или еще проще — взяли и цирковым хищникам скормили.

— Да ну тебя, — прижимаясь ко мне горячей спиной, сказала Аллочка. — От твоих предположений мороз по коже. Уж лучше пусть он будет инопланетянин.

— Пусть, — согласился я, осторожно укладывая ее на спину.

— Нет, — она сделала ленивую попытку вырваться, — ну, предположим, он из-за бугра. Тоже страшно подумать, чего он от простых граждан хочет. Уж лучше инопланетянин, от них, по крайней мере, всякого можно ожидать.

— В правильном направлении думаете, товарищ Шарапова, — сказал я бессмертную фразу Глеба Жеглова и начал медленно целовать Аллочку в шею.

— Да ну их на фиг! — вздохнула Алла и порывисто обняла мои плечи.

— Кого? — шепотом поинтересовался я, медленно проникая в нее.

— Всех! — жарко сказала она. — Клоунов, шпионов, инопланетян... Блин, Кольпинский, ты «Виагру» не употребляешь?

— А что?

— Да какой-то ты неуемный, — сладко всхлипнула она. — Мой бы уже давно спал!

Потом она уснула, а я все размышлял.

Что и говорить, весомый был аргумент у меня в руках за причастность внеземных форм жизни к случившемуся. На Земле такие чипы некому производить. Не доросли мы со своей технологией. А с другой стороны, незачем было плодить сущности свыше имеющихся. Технологические скачки как раз и начинаются с того, что кто-то где-то впервые сумел сделать невозможное. А люди в подавляющем своем большинстве не творцы, а потребители того, что кто-то сумел сделать. И все, конечно, не выходило за рамки бытового конфликта. Помнится, в институте у нас криминалистику один бывший работник уголовного розыска преподавал. Так вот он говорил: «Если вы пришли в квартиру и обнаружили там труп с ножом в спине, не стройте множество версий, все гораздо проще — ищите собутыльника убиенного».

Зачислять Милованова в покойники было пока еще рано. Он мог убежать, испугавшись кого-то, ему могло элементарно надоесть то, чем он занимается, наконец, как предполагал генерал, он мог плюнуть на все и почувствовать себя свободным.

Знать бы, как Милованов провел день перед своим исчезновением. Но этого я не знал, мог только догадываться.

НИИ АСУ продолжало существовать и в рыночные беспокойные времена, но Игорь Сергеевич Стукалов в нем уже не работал. По домашнему телефону, который мне дал Гусятников, он тоже не отвечал.

— Уволился он у нас в девяносто шестом, — сообщила кадровичка.

— Наука надоела? — пошутил я.

— Да нет, — сказала кадровичка. — К нам тогда новый директор пришел. Из демократов. Начал свои порядки заводить. А Игорь Сергеевич человек независимый и старой закалки. Высказал он директору все, что думал о нем самом и его любимой демократии, написал заявление и ушел. Директора через полгода сняли за развал работы, но Игорь Сергеевич к нам уже не вернулся.

— И где он сейчас, не знаете?

— Не знаю, — кадровичка пожала плечами. — Может, куда устроился. Или турецкой кожей на базаре торгует. Тогда многие в бизнес ударились.

Мобильник зазвонил, когда я выходил из здания НИИ.

— Это Кольпинский? — поинтересовались в трубку. Конечно же, звонил администратор цирка. — Вот вы отсутствуете, товарищ старший лейтенант, а в цирке между прочим ЧП!

— Что еще? — поинтересовался я.

Надо же, привыкли они ко мне, мое отсутствие в цирке воспринимается уже как нарушение трудовой дисциплины.

— В гримерку Милованова залезли, — сообщил Илья Осипович. — Все перевернули. Не иначе как что-то искали! Может быть то, что вы в чемодане нашли?

— Хорошо, сейчас приеду, — сказал я и отключился.

Цирк меня встретил настороженным вниманием.

Директор и администратор провели меня в гримерку. Там действительно царил беспорядок. Вещи из чемодана грудой лежали посреди комнаты, перевернутая раскладушка стояла на боку, ящики стола были выдвинуты, и немногочисленные вещи Милованова. хранившиеся в шкафу, тоже были разбросаны по всей комнате.

— Вот видите, — с некоторым осуждением в голосе сказал администратор.

Будто я был виноват, что в гримерку залезли. Ясное дело, тот, кто залез, явно что-то искал. Скорее всего, именно те чипы, которые я изъял. Интересно, кому они понадобились? Окружающие люди были явно встревожены, и никто из них подозрения не вызывал. Можно было, конечно, вызвать опергруппу, зафиксировать факт взлома гримерки и поискать следы тех, кто в ней лазил, а в том, что такие следы остались, я не сомневался — уж больно непрофессионально шуровали воры. Но, с другой стороны, Милованова нет, ничего из гримерки не взяли, так на фига мне вешать кражу на райотдел? Спасибо мне за это никто не скажет.

С тем я и отбыл, взяв с администратора слово ничего не говорить об изъятых мною чипах.

По базам я пробил телефон Стукалова и нашел квартиру, в которой он был установлен. Но и там меня ждал неприятный сюрприз. Дверь открыла дамочка неопределенного возраста, которая подобна певице Лолите обожала ходить по дому в черных колготках. Оглядев меня оценивающе, дамочка пришла к выводу, что я достоин оценить мелодичность ее голоса.

— Игорь Сергеевич? — переспросила она. — Он здесь больше не живет!

— А где он живет?

— А я откуда знаю? — удивилась она. — Мы уже три года вместе не живем.

— Но может, вы знаете, где он работает? — настаивал я.

— Работает? — дамочка фыркнула. — Вы считаете, что походы из дома за шесть тысяч рублей можно назвать работой?

— Трудно, — согласился я. — Но мне Игорь Сергеевич очень нужен. Может, вы подскажете мне человека, который поможет его отыскать?