Страница 186 из 265
Данная глава должна была рассказывал, о пьяных ночных похождениях двух сержантов госбезопасности и уроке философии, который Розалия Антоновна Птица давала курьеру ГПУ в гостинце. После некоторых размышлений, автор понял, что ничего нового рассказать не может, а посему решил рассказ об этих событиях опустить.
Читателю достаточно вспомнить кое-что из своей жизни и понять, что никакой разницы в описывавшихся мною событиях и эпизодах его собственной судьбы практически нет.
Чего зря бумагу переводить?
Вместе с тем указанная глава в определенной степени важна для развития дальнейшего сюжета, обойти ее автору не удалось.
Утром курьер сидел на месте в ожидании указаний. Это был молодой нескладный коротко стриженный паренек, из которого неизвестно что в конце концов вырастет. Гимнастерка ему была велика, и из ворота торчала тонкая шея, за которую хотелось взяться пальцами и спросить:
— Где ж ты, пес блудливый, всю ночь пропадал?
Сейчас вид у него был умиротворенный, и только неугасимый тайный огонек в глазах указывал на то, что позови его сейчас кто-нибудь работы Энгельса изучать, ни секунды бы не задержался и разрешения у начальства не спросил.
— Ну что, Сашок? — с понимающей улыбкой поинтересовался Изахметьев. — До происхождения частной собственности дошли?
Паренек смущенно улыбнулся.
— Пока на семье остановились. Розалия Антоновна сказала, что некоторые вещи кому с утра надо изучать, кому с вечера. Потом она со мной практическими упражнениями занималась.
— Усвоил? — лейтенант хлопнул паренька по плечу.
— Да наука несложная, — пожал плечами шестнадцатилетний курьер. — Только вот Розалия Антоновна — серьезный педагог. Всю ночь пистолетом перед носом махала и кричала: «Не спать! Не спать, Санек! К стенке поставлю!»
— Это она может! — без улыбки согласился Изахметьев и слегка даже покраснел, припоминая предыдущий визит Розалии Птицы в город Вшивлянск. Помнится, это было в летнюю пору, погода стояла великолепная, поэтому в гостиницу они даже не заходили, читали, так сказать, на пленэре, благо лесков вокруг городка хватало. Разгоряченная и раздосадованная в очередной раз бестолковостью нового ученика, Розалия Птица доставала наган и командовала:
— А ну, еще раз с этого же места! Nocheinmal!! И следи за языком, мальчик! Следи за языком, дорогой! Помни, Перфилий, — язык основа любой цивилизации! Do
Отогнав непрошеные и сладкие воспоминания, Изахметьев с тревогой взглянул на кабинет начальника, откуда слышалось перелистывание страниц и неопределенное мычание, свидетельствующее о том, что начальник ГПУ не просто протирает штаны на своем стуле, а занят важным делом повышения своего идейно-политического уровня.
Это не могло не тревожить.
Ожидание затягивалось, поэтому приход сержантов Изахметьев воспринял с некоторой радостью. Сержанты сразу же наполнили коридор ГПУ шумом жизни.
— А-а, Семеныч! — фамильярно сказал Неберущий. — А мы его все-таки взяли! Мамой клянусь! Раз — и в дамки!
— Вы что, последних указаний не слышали? — скривился Изахметьев, словно доводила его невыносимая зубная боль. — Сказано было: обеспечить доступ во все присутственные места. Не вредить. Не донимать. Дать полную волю.
— Дак начальник сам говорил... — начал было Неберущий.
Изахметьев не успел ему ответить — дверь в кабинет начальника с шумом распахнулась, и на пороге предстал начальник, который в этот момент походил на Моисея, только что получившего от Иеговы заветные скрижали.
— Я понял, — сказал Кацнельбаум. — Сейчас я вам вес растолкую, мужики!
— Поздно, — грустно сказал Изахметьев и кивнул Неберущему. — Докладай, ясный сокол!
Рассказ Неберущего был бессвязен и обрывист и полон ненужных деталей.
— Ну, как сказали вы, товарищ старший лейтенант, что фамилия у меня неподходящая, так скулы мои свело от обиды. Значит, подполье брать эсеровское у меня фамилия подходящая была, Сеньку Громилу кто брал? Товарищ Неберущий вот с ним, — сержант ткнул лапой в товарища. — И ничего, фамилия в полном порядке была. Вот я и завелся, товарищ старший лейтенант. А то ведь какие времена пошли? Кругом враги, а тут я подозрительного гада упустил. Опомниться не успеешь, тебе все припомнят. И как у Махно служил, и что за Днестром три года мученически ошивался по лагерям сигуранцы! Так ведь и до политических обвинений недалеко. А тут...
Я понимаю — призрак. Просто так его не возьмешь, не укусишь, не тот фрукт. А стало быть, и подход нужен особенный. Вы, товарищи командиры, извиняйте, но мы со Злобичем как рассуждали? Победителя не судят!
Обратились мы к отцу Михаилу. Вы его помните, товарищ старший лейтенант, на улице соседней вашей живет. Все равно бездельничает, как церковь его закрыли. Я не скажу, что он сразу помочь нам согласился. Покочевряжился, конечно, малость. Но когда я его спросил, куда его лучше службу нести отправить — в республику Коми или на Соловцы, он сразу в нужном направлении думать стал. Отец Михаил много чего про них знает. Нельзя разговаривать с привидением. А так мы и не разговаривали! Спиной к ним нельзя поворачиваться. Но это дело известное, кто же к контре спиной поворачивается? Но кое-что отец Михаил и дельное подсказал. Лучшей защитой от призрака является нательный крест. И еще хорошо верхнюю одежду наизнанку вывернуть и головной убор задом наперед одеть. Ох, мы и помучились, товарищ старший лейтенант пока кожаные пальто наизнанку вывернули! Кожа грубая, не гнется, дыбом стоит... Фуражки звездочками назад надели...
Отец Михаил и говорит, что если хочешь призрака прогнать, надо молитву прочесть, хотя бы «Отче наш», и хлобыстнуть его с правой руки. Ну. за хлобыстнуть дело не станет, а вот молитву мы полночи учили.
И надо же — в этот раз он прямо в церкви и объявился. Расхаживает, цепями гремит. Мне на его цепи — тьфу и растереть! А отец Михаил сомлел. Дрожит весь и шепчет: «Знакомая фигура, хоть и одет по-другому». А призрак расхаживает, церковь разглядывает, руки за спину заложил. А чего смотреть, там колхозники картофелехранилище устроили, запах пьяный стоит! Отец Михаил пал на колени, молитву читает, да и я ему подмогнуть решил. А Злобич, тот молодец! Да! — Неберущий покрутил головой.