Каникулы падающей звезды

ДЖИГИТ

Отправляясь в Чечню, Антон Отморозов предполагал, что там может случиться одно из двух — или он кого-то убьет, или убьют его. Особой разницы он не видел, так как к тому времени уже три года был женат на любимой девушке Любаше и о семейной жизни знал все или почти все.

«Мой джигит!» — гордо называла его Любаша.

И было за что!

— Доброволец? По контракту? — спросил вновь прибывшего воина командир роты и тут же уточнил: — Женат, наверное?

Получив утвердительный ответ, он вздохнул и пожал руку Отморозова.

— Крепись, боец! Здесь будет не легче!

— Посмотрим, посмотрим, — бодро сказал Отморозов, который в первый год семейной жизни попал на полгода в больницу с переломом руки и сотрясением головного мозга. Кто же знал, что жена так нервно отреагирует на попытку привести в дом случайную знакомую Елену, с которой Антон познакомился на танцах?

— Джигит! — отметили связистки базы Ханкала, когда Антон проходил мимо.

Звание джигита пришлось оправдывать в первую же ночь. Нельзя сказать, что это была неприятная обязанность. Правда, вскоре гордое звание пришлось оправдывать и днем, а еще через некоторое время — круглосуточно.

Антон Отморозов просился у командира в опасный поиск в горах, на самый худой случай зачищать родное село Басаева — Ведено, но командир взвода только хитро улыбался и грозил ему пальцем.

— Тебе хочется подвиг совершить, за Родину погибнуть, — хмуро сказал он. — А что я связисткам скажу?

В отчаянии Антон Отморозов ночью тайком отправился в горы, где захватил двух душманов. Вернее, он пытался сдаться им в плен, надеясь, что в горах примет ислам и найдет успокоение в мужском обществе. Но ему попались не те духи. Ему попались люди со сломленной судьбой и волей, которым надоело скитаться по горам и хотелось нормальной человеческой жизни и общения с противоположным полом. Они скрутили Отморозова и вернули его на военную базу, где и сами сдались в плен.

О подвиге Отморозова рассказали по телевизору, ему стали писать женщины отовсюду. Узнав об этом, жена Любаша прислала письмо, в котором хмуро и деловито пообещала:

— Приеду — ноги выдерну. Блюди себя.

С отчаяния Отморозов пошел на площадь Минутка, где торговали пивом. Там он поругался с прапорщиком из артиллерийской бригады и получил от него кружкой по голове. В радостном беспамятстве Отморозов упал на обожженную войной землю.

Пришел он в себя в госпитале, в окружении медсестер в тесных белых халатах, которые поднесли ему спирт в мензурке и подвергли бесцеремонному медицинскому осмотру.

— Джигит! — хором заключили медсестры.

Больше всех старалась медсестра Зина, которая буквально не отходила от кровати раненого. Круглосуточные дежурства у постели Антона пошли Зине на пользу: она начала как-то однобоко полнеть и все чаще заговаривала о возвращении в родной дом, намекая, что ей хотелось бы вернуться туда с боевым трофеем в виде живого мужа.

Травма головы давала о себе знать. Беда заключалась в том, что прапорщик ударил Отморозова полной кружкой, а это было значительно тяжелее, нежели пустой. Антон стал заговариваться, а иногда даже соглашался жить в Ростове у родителей Зиночки.

Однако все планы порушила жена Любаша, которая была обеспокоена долгим молчанием своего военнослужащего мужа и приехала в Чечню разыскать его. Напрасно медсестры пытались спрятать Антона в операционной и даже свезли его на каталке в морг. Они просто не знали Любаши!

Ей даже не пришлось давать взятку врачам: Антон путал дни с ночами, не знал, какой месяц идет, и панически боялся женщин в белых халатах. Ему поставили диагноз «контузия на поле боя» и комиссовали.

Антон возвращался домой, провожаемый печальной толпой связисток и медсестер, Слез было достаточно. А медсестра Зиночка вообще выла как по покойнику, но при том ухитрилась сунуть в карман кителя любимого больного записку с домашним адресом и телефоном родителей.

После долгою отсутствия Антон вернулся домой и увидел двух прелестных малышей: девочку Аню, одною года, и мальчика Ваню — трех лет.

Когда он в форме и при всех значках прошел по улице деревни, то вслед ему смотрели все, кто сидел на скамеечках. Появление Антона в таком виде на танцах в поселковом Доме культуры произвело настоящий фурор.

— Джигит! — хором сказали доярки из акционерного общества «Российские пенки».

Вскоре Антон Отморозов был принят на работу в это акционерное общество ответственным снимателем сливок.

Со дня своего назначения Отморозов стал реже ночевать дома. Любящая Любаша билась за мужа изо всех сил: она бросала в него тарелками, обещала свести под корень все его мужское хозяйство, запирала дома, пыталась споить и даже прибегла к испытанному народному приему — избила мужа ухватом, сломав ему три ребра. Бесполезно!

Через год Отморозов отправился в областной центр, чтобы встать на учет в обществе военных инвалидов. Прогулявшись по городу. Отморозов решил выпить кружечку пива и встал в очередь у киоска. В очереди Антон поссорился (судьба!) с прапорщиком из местного артиллерийского училища и тот ударил его (ирония судьбы!) полной кружкой в высокий покатый лоб.

Очнулся Отморозов в больнице. Быстро выяснилось, что он ничего не помнит. Совсем ничего. Документов у него не было, он их оставил в обществе военных инвалидов. Вместо них в его кармане была найдена записка медсестры Зиночки с телефоном, по которому врачи и позвонили.

Зиночка, которая к этому времени демобилизовалась в связи с рождением двойни, сразу сообразила, что судьба дает ей еще один шанс на семейное счастье.

— Муж! — подтвердила она. — А кто же еще?

Бросив все, она приехала за Антоном и увезла его в Ростов, где Антон заново познакомился с семьей: двумя пацанами-близнецами, трех лет, и дочкой Лизочкой, одного года.

Он устроился работать на «Россельхозметалл», и они с Зиночкой зажили простой российской семьей, бедной на любовь, но еще меньше — на уважение друг к другу.

Заводские девчата, завидев Отморозова, единогласно решили:

— Джигит!

Разумеется, это почетное звание пришлось ежедневно подтверждать, что привело к скандалам с Зиночкой и общему ухудшению обстановки в семье. Впрочем, разногласия зрели не только в семье. Заводские ребята, недовольные популярностью Отморозова, раздраженно косились на него. И все бы кончилось очень плохо, но тут Антон прогулялся по улице Большой и решил попить холодного пива в киоске. Это случилось на третий год совместной жизни с Зиночкой.