Страница 141 из 265
КАНИКУЛЫ ПАДАЮЩЕЙ ЗВЕЗДЫ
— Красиво, — сказал Павел Альтов. — Торжественно и красиво. Как траурный марш.
— Скорее, страшно, — возразил Горцевер. У него был пасмурный хмурый голос человека, который потерял все или чувствовал, что вот-вот потеряет. Он смотрел на снимки, разбросанные по столу. На всех позитивах было одно — белое пятно в окружении россыпи звезд.
— Через три дня он будет виден даже днем, — сказал Павел.
Он выдвинул ящик стола и стал перебирать скопившиеся там бумаги. Бумаг было много, он даже не представлял, что у него может скопиться столько бумаг. Какие-то указания, сведения о прозрачности атмосферы, графики наблюдения — все это было кем-то аккуратно и не без канцелярской эстетики выполнено на хорошей ксероксной бумаге.
— Что ты делаешь? — спросил Горцевер.
Маленький, худощавый, с вечно всколоченными волосами и рыжеватой бородкой, Горцевер в своих маленьких круглых очках с толстыми линзами выглядел выходцем из прошлого. Даже серый костюм на нем смотрелся сюртуком.
— Что ты делаешь? — спросил Горцевер еще раз.
— Привожу в порядок свои дела, — сказал Альтов. — Господи, сколько хламу накопилось!
Пачки бумаги отправились в бумагорезку и просыпались вниз белым конфетти.
— Как ты можешь быть спокойным? — звенящим голосом возмутился Горцевер.
— Разве мое беспокойство что-нибудь изменит? — грустно усмехнулся Павел. — Что ты собираешься делать?
— Разве я могу пропустить ночные наблюдения? — удивился Горцевер. — Кажется, сегодня будет, о чем подумать. И не только мне. Буду смотреть до конца. А ты?
— Поеду домой, — сказал Павел. — А утром повезу детей на море. Мои близняшки давно мечтали о море. А папе всегда было некогда. Так вот, с сегодняшнего дня я свободен. Я увольняю себя с должности. Устрою детям каникулы. Вот так.
Горцевер снял очки и принялся тщательно протирать линзы. У него был вид, что он вот-вот заплачет, но это только показалось Павлу — Горцевер не заплакал. Без очков он смотрелся лучше и симпатичнее.
— А мне спешить некуда, — вздохнул он. — Знаешь, мне всегда не везло с девушками. Я их боялся. Даже в школе, я всегда боялся показаться смешным. Представляешь, я и объяснение в любви? И потом, в университете, я тоже их боялся.
— И напрасно, — сказал Павел. — Девушки любят стройных и красивых, но замуж чаще всего предпочитают выходить за умных. Если они и не станут богатыми, то могут добиться известности. Неизвестно, чего женщине больше хочется — стать богатой или быть женой известного человека. Ты напрасно боялся, Савик.
— Теперь уже поздно сожалеть, — Горцевер надел очки и снова превратился в книжного червя. — Ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоими таблицами?
— Ради Бога, — Альтов встал. — Отныне здесь все твое и только твое. И все-таки я бы советовал тебе не оставаться в обсерватории. Езжай в город. Хочешь, я тебя подвезу?
— И что я там буду делать? — вздохнул товарищ. — Все будут заняты собой, своими семьями, им сейчас не до меня.
— Ну, возможно, кто-то решить провести эти дни в удовольствиях, — сказал Павел. — Или сними проститутку, они тоже мучаются от одиночества. Вдвоем вам будет веселей. Так ты едешь?
Горцевер подумал и печально кивнул.
— Знаешь, я останусь, — сказал он. — Зрелище обещает быть удивительным. Пожалуй, я все-таки посмотрю.
Лиза и Нина выбежали ему навстречу.
Они были в одинаковых футболках и коротких клетчатых юбочках, только банты в волосах были разные — у Лизы розовые, а у Нины белые. Вылетели, схватились за него и защебетали, наперебой рассказывая, что происходило в доме днем.
Зоя вышла из кухни и внимательно посмотрела на мужа. Павел заставил себя улыбнуться.
— Есть будешь? — спросила Зоя.
Павлу не хотелось есть, но он кивнул.
Она ничего не спрашивала, просто сидела напротив, подперев щеку рукой. В глазах ее был вопрос, впрочем, об ответе она уже догадывалась. Потому вопрос и не задавала.
— Пять дней, — сказал Павел.
— Еще никто не знает? — она легко вздохнула.
— Наверное, решили не сообщать.
— Может, все-таки обойдется? — в глазах ее продолжала жить надежда на чудо. — Сколько раз ведь пугали, и каждый раз ничего не случалось.
— Теперь это точно, — сказал Павел, глядя в тарелку.
— Что ты решил?
— Завтра возьмем машину и поедем к морю, — отодвигая тарелку, сказал Павел. — Пусть пять дней, но они будут наши.
— Господи, о чем ты думаешь! — всхлипнула жена. — Какие пять дней! Надо что-то делать! Надо что-то делать! Ты же мужик, придумай что-нибудь...
Павел встал из-за стола. Подошел к жене и обнял ее за плечи.
— Ну, что ты, маленькая, — тихо сказал он. — Что ты! Это судьба! Успокойся и возьми себя в руки, дети ничего не должны знать.
Лиза и Нина играли во дворе.
Альтов долго смотрел на них, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. В горле стоял горький комок, который он никак не мог проглотить.
— Завтра едем к морю! — улыбаясь, объявил он. — Собираться можете уже сейчас. Главное — ничего нужного не забыть.
— Ура! — хором закричали близнецы, карабкаясь ему на руки.