Страница 123 из 134
— Видите ли, дорогой друг, – развернулся всем корпусом галерист к Смолеву, – Молодой Шульц был слишком резок в высказываниях, замечу даже, что он был человеком крайностей: делил все на черное и белое, не признавая никаких других тонов. Боюсь, – грустно улыбнулся Крамер, – с такой бедной палитрой художник бы из него вышел никудышный. Он был щепетилен до невозможности, жил в своем собственно мире, наполненном идеалами. А мир искусства, как бы помягче это сказать.. Не столь идеален, что ли! При этом у него был бесспорный талант исследователя и аналитика, что необходимо для хорошего арт-детектива, а также просто феноменальная трудоспособность. Значит, его больше нет? Это печально, господа! Мир искусства понес большую потерю!
— Да, – кивнул Манн. – Как минимум, одним честным человеком стало меньше. Кстати, о честности. Скажите, герр Крамер, каковы были ваши истинные мотивы посетить этот остров? Только не говорите нам, что вы приехали взглянуть на импрессионистов и решили задержаться на целую неделю потому, что кухня на вилле оказалась выше всяких похвал. Эту версию мы отметаем заранее как несостоятельную!
Галерист добродушно рассмеялся и развел руками.
— Хорошо, господа, скажу все как есть: было бы неразумно в моей ситуации что-либо скрывать от Интерпола, с которым у меня выстроились такие доверительные и взаимовыгодные отношения. За неделю до выставки я получил письмо по электронной почте от неизвестного адресата, в котором было заявлено, что картины импрессионистов будут украдены все до одной в самом скором времени и я, возможно, понадоблюсь в качестве посредника, учитывая мою успешную деятельность в этом качестве в прошлом. Вот и все!
— Что вы сделали с письмом? – поинтересовался Смолев.
— Мой Бог! Что я мог сделать с этим письмом, чтобы не стать посмешищем? – пожал плечами герр Крамер. – Ничего, ровным счетом ничего. Решил сперва сам убедиться: розыгрыш это или нет. Но похоже, что я стал жертвой чьей-то мистификации или неудавшейся шутки!
— Ну почему же неудавшейся, – произнес Манн, внимательно наблюдая за выражением лица арт-дилера. – Тот, кто писал вам письмо, – просто пророк! Все картины, подчеркиваю, все десять полотен пропали вчера из выставочного зала при таинственных обстоятельствах!
— Как? – вскричал герр Крамер, не справившись с волнением. – Что вы такое говорите? Картины пропали? Мой Бог! Но это же.. это же.. колоссальная потеря! Но в газетах ничего нет! Ах, понимаю, понимаю..
— Да, – кивнул Смолев. – Потеря большая. Сумма серьезная. Около миллиарда долларов. Скажите, герр Крамер, с вами никто не выходил на связь уже здесь, на острове?
— Нет, нет, – помотал головой немец. Он и вправду был ошеломлен услышанной новостью. – Никто. Ни разу. Я собирался уже завтра улетать, у меня даже куплен билет, вот он, в бумажнике, извольте убедиться!
— Боюсь, вам придется задержаться, Вольфганг, – произнес Манн, внимательно рассмотрев билет и вернув его владельцу. – Билет придется сдать. Будем ждать, пока похитители не выйдут с вами на связь.
— Да, да, я понимаю, разумеется! – растерянно пробормотал арт-дилер. – Какие новости, господа, мой Бог! Какие новости!
— Еще вопрос, что вы знаете об адвокате Клермоне? Вы были знакомы с ним лично до приезда на Наксос?
— Пренеприятный тип, – пожал плечами герр Крамер. – Скажу вам, генерал, что я, по понятным причинам, недолюбливаю французов, хоть и стараюсь этого не демонстрировать на публике. Но в данном случае, национальность не при чем. Мерзкий, жадный, беспринципный человек. У меня есть подозрение, что он тоже получил аналогичное приглашение, как и я. В прошлый раз ему не удалось стать посредником: страховая компания не утвердила его кандидатуру; видимо, в этот раз он хочет взять реванш! Лично мы не были знакомы, но несколько раз общались по телефону. Пару лет назад, когда произошла та кража, он звонил мне с предложением «взять его в дело» и был взбешен, когда я отказался.
— Кто был представителем страховой компании? – поинтересовался Смолев. – Американец Джесси Куилл? Это он передавал вам тогда деньги для похитителей?
— Совершенно верно, – подтвердил арт-дилер. – Поверьте, я был очень удивлен, увидев их обоих за ужином в первый же день своего пребывания на острове. Если Куилл, несмотря на свой характер, все же показался мне в прошлый раз человеком вполне порядочным, то увидеть месье Клермона было малоприятно.
— Благодарю вас, Вольфганг, – поднявшись, поблагодарил Манн и пожал руку галеристу. – Надеюсь, что вы немедленно сообщите нам, как только похитители выйдут с вами на контакт.
— Безусловно, генерал! – заверил Крамер и, поклонившись сперва Манну, а потом и Смолеву, вышел за дверь.
— Думаешь, он здесь ни при чем? – задумчиво спросил друга Алекс. – Звучал он вполне искренне, а смерть Шульца, похоже, и в самом деле его расстроила.
— Не знаю, посмотрим, – пожал плечами Манн. – Жизнь покажет. Но про кражу, похоже, он не знал. Или прекрасный актер: ни одной фальшивой ноты! А куда ты ходил утром? Мы хотели пригласить тебя позавтракать вместе, а тебя и след простыл! Тоже спортом занимался?
— Нет, Витя, – хитро сощурившись, улыбнулся Алекс. – Я ходил в выставочный зал.
— О, как! – удивился генерал. – Что, не спалось?
— Совершенно. Мысли все в голову лезли. Вот одну и решил проверить. У нас с Антонидисом сегодня вечером по плану для тебя сюрприз. Готовься! – рассмеялся Алекс. – Кстати, я пропустил завтрак!
Он снова снял трубку на стационарном телефоне и набрал номер ресепшн.
— Слушаю, босс! – с готовностью откликнулась Катерина. – Этого Клермона нет нигде, как моя мама говорит: «Как корова языком слизнула!» Забавно, да? Это ж какая должна быть корова! Я уж и в номер к нему ходила, стучала, стучала. Никто не открывает. Ушел к морю, наверно. Вчера, правду сказать, его на руках практически Петрос с ужина в номер относил. Тот совсем размяк. Немудрено: он, наверно, килограмм баранины умял за ужином с тцатцики да три кувшина домашнего вина.. Ой! Простите, босс! Больше не повторится! Это сегодня нервное, наверно! А вы что-то хотели, босс?
— Расхотел уже, – медленно ответил Смолев. Его мозг пронзила страшная догадка. – В каком номере у нас остановился Клермон? В девятом? Ясно. Никуда не уходи.
— Что такое, Саша? – спросил Виктор Манн, почуяв неладное. – Ты что так напрягся? И почему передумал завтракать? Что случилось?