Страница 103 из 134
— Да, да, профессор, – нетерпеливо мотнул головой Виктор, – сейчас не об этом. Как была совершена кража: днем вооруженные грабители ворвались в музей. Охрана не смогла оказать сопротивления. В восемьдесят восьмом году – музей Стеделек, Амстердам. Похищены три картины, включая знаменитые «Подсолнухи» Ван Гога. Грабители проникли в музей через разбитое окно первого этажа. Дальше, в восемьдесят девятом, замок-музей Шарлоттенбург, Берлин – две картины классика немецкого романтизма Карла Шпицвега просто растворились в воздухе. Сигнализация сработала, но никого не удалось задержать. Следующая кража шедевральна сама по себе во всех смыслах – девяностый год, музей Изабеллы Стюарт Гарднер – тринадцать, вы только вдумайтесь, тринадцать полотен! Среди них три картины Рембрандта, одна Вермеера, картины Мане, Дега, Флинка. И двести миллионов долларов, что написана у Шульца, – еще очень скромная оценка похищенного. Здесь грабители просто надели наручники на работников музея, предъявив липовый ордер на их арест, и полтора часа спокойно «орудовали» в музее, снимая картины со стен.
— Поразительно! – удрученно покачал головой инспектор Антонидис. – Какая беспечность и безответственность со стороны охраны!
— Послушайте дальше! В девяносто седьмом году, забравшись через крышу, вор с помощью веревки и крюка «выудил» «Женский портрет» кисти Густава Климта, стоимостью более трех миллионов долларов. А в девяносто девятом году воры забрались на яхту саудовского миллионера, стоявшую на рейде в порту Антиб и похитили «Портрет Доры Маар» – знаменитую картину Пикассо.
— Ага, парадный вход был, окна были, крыша была, даже из-под воды проникли, – понимая к чему клонит его друг, произнес Алекс. – Был даже «невидимка», раз камеры вдруг «отказали». Подкопа не хватает!
— Подкопа, говоришь? Да пожалуйста! – немедленно откликнулся Манн. – Вот вам и подкоп: в две тысячи втором преступники арендовали помещение небольшой лавчонки напротив Национального музея изобразительных искусств в столице Парагвая Асунсьоне. За два месяца они прорыли тоннель длиной почти тридцать метров на трехметровой глубине! Работали с размахом и со знанием дела: тоннель укрепили деревянными балками, провели в него электричество! В итоге: проникли снизу в здание музея и вынесли через тоннель пять картин, среди них шедевры Курбье и Тинторетто!
— Да уж, – покрутил головой Смолев. – Как в той песне: «Ты их в дверь, они – в окно!»
— Черт знает что! – в сердцах воскликнул Манн и бросил на стол перед собой мобильный телефон, из которого он зачитывал присланную ему справку. – Вот и думай теперь, с какой стороны они здесь полезут? Сверху или снизу?
— Вы все-таки считаете, что картины украдут? – с плохо скрываемой радостью произнес старший инспектор.
В ожидании ответа генерала Антонидис затаил дыхание и даже отложил в сторону горячую булочку, которую перед этим так густо намазал абрикосовым джемом. Подумать только: кража на миллиард долларов – это же преступление века, и он будет участвовать в расследовании!
— Я уверен, – решительно ответил генерал. – После сегодняшней встречи в «Ройял Палас Арт Холл» уверен на все сто. Все слишком уж гладко! И при этом у нас труп Шульца, его записи, сведения от подпольных артдилеров – сложив все это вместе, я понимаю, что кража будет. Вопрос – как? – Манн звучно хлопнул ладонью по столу.
— Думаю, что это мы очень скоро узнаем: выставка идет всего семь дней, – проговорил, пожав плечами, Алекс и обратился к Спиро Фасулаки, меланхолично поглощавшему сладкую рисовую кашу: – Скажите, профессор, а вы уверены в своей экспертизе, ошибки быть не может? Вдруг очень талантливая копия?
— Всех десяти картин? – отрицательно покачал головой искусствовед, задумчиво держа ложку с кашей на весу. – Нет, ошибка исключена. А потом, я, как и уважаемый старший инспектор, тоже имею дурную привычку все записывать. И к торжественному обеду передам генералу отчет о проведенной экспертизе, – и вы сами убедитесь, что я прав.
Пояснив вопрос, грек снова вернулся к каше. За столом воцарилось молчание. Манн опять взял свой телефон и погрузился в чтение. Начальник уголовной полиции острова, придя в прекрасное расположение духа от прогноза Манна, поглощал с мечтательным видом булочку с джемом, запивая ее свежевыжатым апельсиновым соком. Алекс разглядывал набережную. Обычно такая неторопливая жизнь на острове действительно оживилась благодаря выставке импрессионистов. Здесь миллионер Папандреу был совершенно прав: в лавочках для туристов бойко шла торговля островными сувенирами и гастрономическими специалитетами: сырами, джемами, маслом, орехами и медом.
Все без исключения таверны вынесли на променад дополнительно по десятку столиков, – и все они были заняты, официанты носились, как угорелые, держа подносы с напитками и закусками. А ведь вечер – основное время для таверн – еще даже не наступил! Складывалось полное ощущение, что население Хоры удвоилось за последние три дня.
Да, народ забегал, подумал Алекс, щурясь на яркое солнце. Через неделю выставка закончится, туристы разъедутся – и все вернется на круги своя.
Вдруг он заметил фигуру человека, который вел себя странно: вбегал в таверну, затем выбегал из нее, маша руками, бежал к следующей и там снова все повторялось. Алекс присмотрелся, сложив руку козырьком от слепящего солнца. Да это же сержант Дусманис, помощник старшего инспектора!
— Теодорос, – с улыбкой обратился Алекс к начальнику отдела уголовной полиции острова как раз в тот момент, когда сержант выскочил, размахивая руками, из очередной таверны. – Не ваш ли это подчиненный? Не вас ли он разыскивает таким странным способом?
— Скорее всего, у него снова разрядился телефон!.. – присмотревшись, ответил старший инспектор, укоризненно качая головой, собираясь уже было встать и пойти тому навстречу.
— Сидите уж, старший инспектор, – оторвавшись на минуту от телефона, сказал генерал Манн. – Вашему сержанту осталось заскочить всего в пару – тройку таверн. Учитывая среднюю скорость его движения по синусоиде – три минуты на таверну – он будет здесь уже минут через десять. Вы вполне сможете доесть свою булочку и допить сок. Вот и правильно! Завтракайте спокойно!
— Почему он так странно себя ведет? Руками машет? – полюбопытствовал Алекс.
— Думаю, что его приглашают и угощают, а он отклоняет приглашение, – покраснел Антонидис.