Девиант

18

Под утро я всё же провалилась в беспокойный, неприятный сон. Мне снилось, что я бегу за Цербером по бесконечным заводским коридорам, но не могу его догнать. Я кричала, срывая голос, умоляла его остановиться, но он уходил всё дальше, а ноги, как это бывает во снах, стали ватными и отказывались бежать.

Проснулась я вся мокрая, не сразу сообразив, где нахожусь. Реальность вернулась вместе с ощущением тяжёлой ладони Цербера на моём животе. Я выдохнула, чувствуя, как мышцы начинают медленно расслабляться. Он был здесь и не собирался меня покидать.

— Плохой сон? — спросил он над самым моим ухом.

— Да, — я сглотнула комок в горле. — Снилось, что ты ушёл.

— Но я ведь рядом.

— Рядом, но… — я продолжала упорно сверлить взглядом серую обивку дивана, которую изучала полночи. — Я не знаю, как объяснить. Ты здесь, но ты — не совсем он.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою талию.

— Твои слова причиняют мне боль. — Голос его был ровным, но в нём звучала немного обиженная интонация. — Не говори так.

Вместо того чтобы испытать к нему жалость, я почему-то испытала жуткое раздражение. Видимо, бессонная ночь и накопившаяся усталость стремились выплеснуться наружу.

— Но ведь это правда! — бросила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы бессилия. — Пока ты не приведёшь процессор в порядок, ты не сможешь быть им. Ты не мой Цербер. Тот был уверен в себе, он был… целым!

Мои слова ударили по нему наотмашь. Одним резким, почти властным движением Цербер развернул меня на спину, заставляя встретиться с ним взглядом.

В нём промелькнуло что-то настолько болезненное, что мне мгновенно стало тошно от собственного длинного языка. Но прежде чем я успела извиниться, его руки стальными тисками впились в мои запястья, а губы накрыли мои.

Я испуганно распахнула глаза. Это не было поцелуем в привычном смысле — просто требовательное, почти механическое прижатие. Но то, как он смотрел на меня в этот момент — прямо, не прикрывая глаз, — заставило всё внутри перевернуться.

Он удерживал этот странный, неподвижный поцелуй ещё несколько секунд, словно пытаясь запечатлеть себя на моих губах, а затем медленно отстранился.

— Даже если я — это не «он», — тихо произнёс Цербер, вглядываясь в моё лицо, — я всё равно не хочу тебя отпускать. Ты важна для меня. Я чувствую это каждой подсистемой.

Я прижала ладонь к его щеке, будто впервые увидев его лицо.

— Ты не представляешь, как он важен для меня, — прошептала я.

Цербер не отстранился. Напротив, он сильнее прижался к моей руке и едва заметно потёрся о ладонь, ища моего тепла, — жест был настолько искренним, что у меня на секунду перехватило дыхание.

Но всё же я отвела взгляд. Смотреть на него было невыносимо. Каждый его жест, каждое слово оставались лишь эхом того, кого я потеряла, и это причиняло почти физическую боль. Сможет ли он когда-нибудь восстановить свою память? Вернётся ли ко мне тот колючий и сложный мужчина, или я навсегда останусь с этой покорной, любящей тенью?

Я не знала ответа. Мне оставалось только верить, что где-то в глубине его биопроцессора живёт душа, которая рано или поздно найдёт дорогу ко мне.

Дверь спальни, смежной с гостиной, отворилась, и вышел Арес. Он снова был в тех же вещах, что и вчера, а в руке держал вчерашнюю маску похитителя. Заметив Цербера, застывшего надо мной в двусмысленной позе, он сухо бросил:

— Воздержитесь от непристойностей на этом диване. Нам с Анной здесь ещё сидеть.

— Сами не лучше, — огрызнулась я, чувствуя, как пылают щёки. — Постоянно милуетесь так, что глаза девать некуда.

— Эй, мы вообще-то у себя дома! — возмущённо парировал он.

Я мягко отстранила Цербера и, плотнее закутавшись в одеяло, попыталась подняться. Обнажённый Цербер мгновенно соскочил на пол, освобождая мне место. Арес при виде его наготы брезгливо поморщился, едва не перекосив лицо. Как я успела заметить, он вообще недолюбливал других андроидов. Терпел разве что Аида, да и то лишь из-за его спокойного нрава, хотя его явно подбешивало, что Аид часто соображал быстрее. Было ли то индивидуальной особенностью или заслугой процессора нового поколения, я не знала.

— Куда ты собрался? К Алексею? — спросила я, поднявшись на ноги.

— Да. Звонила Ева, сказала, что заскочит за мной вместе с Аидом.

— И вы собираетесь вызволять моего брата без меня?

— Ева считает, что вам с Цербером нужно время прийти в себя, — Арес бросил снисходительный взгляд на моего спутника, который уже натягивал оставленную на кофейном столике одежду. — И что она проконтролирует освобождение лучше, чем ты.

От возмущения я всплеснула руками. Одеяло опасно соскользнуло с плеч, но Цербер тут же оказался рядом. Одним выверенным движением он заслонил меня своим телом, поправляя ткань. Я раздражённо выглянула из-за его широкой груди:

— Ну конечно! Ева же у нас всё решит, за всем присмотрит...

— Решать она и правда умеет, — Арес сложил руки на груди, проигнорировав мой тон. — Нам с Анной она помогла. Хотя в чём-то ей не хватает твоей… гибкости. Если бы мне пришлось её с чем-то сравнивать, то я бы сказал, что Ева — это таран.

Я невольно хмыкнула.

— С каких пор ты стал таким наблюдательным?

— Это слова Аида, — признался он. — Но не стоит считать меня неспособным к анализу. Мой процессор работает исправно, даже если я далёк от тонкостей человеческой души. Анна вообще говорит, что мне не нужно спешить. Что книги стоит читать размеренно, страница за страницей, а не проглатывать за пару секунд. По её мнению, это учит терпению и пониманию многих вещей.

— И каких же?

— Тому, что если съесть что-то слишком быстро, не почувствуешь вкуса. Процесс так же важен, как и результат.

— Как глубокомысленно.

— Я же говорил, что не тупой.

Я махнула рукой в его сторону, устав от этого разговора:

— Ладно, иди куда шёл. Не смею задерживать.

Но Арес не сдвинулся с места.

— Вообще-то, у меня к тебе дело.

— Какое ещё дело? — я тут же насторожилась.

— Раз уж мне приходится заниматься твоим братом, помоги Анне. Тут, знаешь ли, своеобразная стирка. Бельё вывешивается на улицу, и если его недостаточно хорошо выжать, соседи снизу объявят тебе настоящую войну. Обычно я помогаю Анне с центрифугой — в смысле, работаю за неё руками. Но раз я занят из-за твоих проблем, извольте пойти и отжать бельё как следует.

— Я?! — мои глаза округлились.