Девиант

Я оглядела людей за столом. Трое мужчин, две женщины — все с тем блеском в глазах, который бывает только у тех, кто уже проиграл чуть больше, чем планировал, но ещё не готов признать поражение. Идеальная публика.

— Три на чёрное, — сказала я, подтвердив свою ставку.

Крупье-андроид — стройный, с лицом, словно выточенным из слоновой кости, — кивнул. Его пальцы, идеальные до жути, запустили шарик. Тот закружился, зашелестел, заплясал по наклонному кругу. Я следила за ним, чувствуя, как пульсация в висках сливается с ритмом казино. Шарик замедлился, подпрыгнул, упал. На красное.

— Чёрт, — пробормотала я без особой досады. Удача сегодня была капризной дамой.

Мигрень, приглушённая таблетками, всё ещё била в висках. Я поймала взгляд проходящего андроида-официанта.

— Принеси на всех самое дорогое шампанское, какое есть, — сказала я, даже не пытаясь улыбнуться. — И не по бокалу. Две бутылки. Сразу.

Андроид замер на секунду, обрабатывая запрос. Его оптические сенсоры мягко щёлкнули, сфокусировавшись на моём лице.

— У нас есть эксклюзивный кюве «Cristal Louis Roederer 2008». Бутылка — восемь тысяч сингапурских долларов. Вас устроит?

— Да, давай, неси уже, — махнула я рукой, отводя взгляд. Меня начало подташнивать от этой стерильной вежливости; видимо, я слишком привыкла к Церберу и его манере общения.

Я сделала новую ставку — на этот раз на дюжину. Шарик снова закрутился. Пока он вертелся, подкатили тележку с шампанским: лёд в серебряном ведре, два стройных горлышка, торчащих, как дула элегантных пушек. Официант с профессиональной, но бездушной ловкостью откупорил первую бутылку. Звук хлопка был приглушённым, аристократичным.

Мои случайные компаньоны по столу замерли, глядя на бокалы, которые им тут же наполнили. Одна из женщин, лет пятидесяти, в вечернем платье с излишком страз, ахнула:

— Ой, как неожиданно! Это мне?

— Всем, — произнесла я, поднимая свой бокал. Игристая жидкость искрилась, словно заряженная миллиардом микроскопических взрывов.

Мужчина с другой стороны стола, крепкий, с сединой на висках, сделал глоток и оценивающе прищурился.

— Щедрость, достойная королевы. Кто вы, если не секрет? Новая хозяйка заведения?

Я слегка рассмеялась — звук получился хрипловатым.

— Нет, просто приехала отлично провести время. Угощайтесь.

В этот момент шарик, будто дразня, выскочил именно на мою дюжину. Фишки с мягким шелестом подтолкнули ко мне. Выигрыш не был огромным, но он был.

— Кажется, шампанское приносит удачу, — сказала я, осушая бокал одним длинным глотком. Холодная игристость обожгла горло, смывая часть тяжести с сознания. Мои новые «друзья» последовали примеру, и в их глазах вспыхнул тот самый азартный огонёк, который быстро стирает границы между незнакомцами.

Андроид-официант, получив, видимо, чёткий приказ от менеджера зала, замер у нашего стола, ожидая дальнейших указаний. Я сделала ещё ставку. Потом ещё одну. И ещё.

Игра превратилась в сюрреалистичный ритуал. Я болтала с женщиной о её неудачном опыте с андроидом-парикмахером, кивала мужчине, рассуждавшему о криптовалютах, заказывала ещё шампанское — теперь уже не спрашивая. Фишки у моих локтей то таяли, как весенний снег, то вырастали в внушительные горки. Мы выпивали, смеялись, и наш стол, словно магнит, притягивал взгляды. Другие игроки стягивались поближе, обращая внимание на эту «ненормальную» в чёрном платье, которая перед каждым запуском шарика поднимала бокал и провозглашала тосты вроде «За прекрасный вечер!» или «За то, чтобы завтра не наступило!».

Смешивать обезболивающее с алкоголем было, разумеется, идиотской затеей. Меня начало «разносить» — реальность дробилась на осколки: блики на хрустале, мерцание люстры, плоские улыбки андроидов, своё собственное разгорячённое тело под холодной тканью платья. Голова гудела, но боль отступила, сменившись опасной, пьяной лёгкостью.

Я уже решила, что, пожалуй, ошиблась, и пора завязывать, пока не натворила чего-то совсем уж непоправимого, — как вдруг к нашему столу подошёл он.

Тот, кого я ждала. Ради которого всё и затевалось.

Он занял только что освободившееся место слева от меня. Мужчина лет сорока, с лицом сингапурского китайца, но с какой-то лёгкой, неуловимой примесью в чертах — может, малайская кровь, а может, что-то ещё. Узкое лицо, острые скулы, высокий лоб, на котором ни одна морщина не лежала просто так — каждая казалась продуманной деталью. Одет в тёмно-синий шёлковый костюм; под пиджаком — рубашка без галстука, верхняя пуговица расстёгнута. На запястье — тонкий смарт-браслет, почти сливающийся с кожей.

Джексон Лим. Ведущий конструктор «NeoPanthera Technologies». Мозг, стоящий за большинством андроидов в этом зале.

Он не суетился. Его поза была расслабленной, почти небрежной, но всё внимание было сфокусировано на поле рулетки. Он поставил несколько фишек на чётные — движение точное, без раздумий.

Я сделала жест андроиду. Тот, будто читая мысли, тут же наполнил новый бокал и поставил его перед Лимом.

— Угощайтесь, — сказала я.

Он взял бокал, повертел его в пальцах, изучая игру пузырьков.

— Разбрасываетесь дорогими напитками, — произнёс он на идеальном английском. Голос был низким, спокойным, с лёгким, едва уловимым акцентом.

— Могу позволить себе некоторую щедрость. Особенно если она помогает завести интересных знакомых.

Он перевёл на меня взгляд. Его глаза — тёмные, почти чёрные — казались невероятно живыми на фоне безжизненных сенсоров окружающих нас андроидов. Он заметил капсулу-переводчик у меня в ухе и вдруг перешёл на китайский. Язык зазвучал в моей голове через долю секунды, превращаясь в понятные слова.

— Метете сразу в самые сливки общества? — спросил он, и в уголках его глаз заплясали мелкие морщинки — намёк на улыбку.

— Я как кот, — ответила я на своём языке, видя, как автоматический переводчик в его ухе уже шепчет ему мои слова. — Не могу удержаться от подобного лакомства.

Он рассмеялся.

— Вы необычная. Здесь всего час, а уже создали вокруг себя целое поле притяжения.

— О, так вы за мной следили? — приподняла я бровь.

— Вас сложно не заметить даже издалека, — он провёл взглядом по линии моего платья, от плеча до талии. Взгляд был оценивающим, но не похабным. Скорее… аналитическим. Как будто он рассматривал не женщину, а сложный механизм.

Крупье объявил результат. Я проиграла. Опять.

— Меня зовут Джексон Лим, — сказал он, отпив шампанского. — А вы?