Девиант

Аид больше ничего не добавил, даже не смотря на мой вопросительный взгляд. Я не стала расспрашивать и откинулась на сиденье, глядя, как неоновые огни Сингапура размываются в окне. Я почувствовала, как ледяной спазм страха медленно отпускает. Рядом с ним было спокойно.

Теперь я понимала, что Ева нашла в нём. Женщине вроде неё, способной в одиночку завалить дракона и притащить его в пещеру, не нужен был соперник в охоте. Ей нужен был тот, кто снимет с этого дракона шкуру и нежно накинет ей на плечи. Тот, кто в момент её слабости, который непременно бывает даже у сильных людей, окажется достаточно силён за двоих. В этой рациональности и способности сопереживать без лишних слов и заключалась его сила.

Как же это разительно отличалось от нас с Цербером. В наших отношениях я всегда оставалась капризным ребёнком-манипулятором, а он — ворчливым, бесконечно терпеливым опекуном. Сможем ли мы когда-нибудь достичь такой же синергии, как у Аида с Евой? Наверное, да. Если я наконец повзрослею, а он примет себя таким, какой он есть.

«Порше» нырнул в лабиринт узких переулков. Хайленд остался позади, сменившись тесными рядами шопхаусов с обшарпанными фасадами и резными ставнями. Здесь тени были гуще, а неоновый свет вывесок — агрессивнее.

— Это Гейланг? — спросила я, глядя на проплывающие мимо лотки с дурианом.

— Да. Лучшее место, чтобы исчезнуть, — отозвался Аид.

Он был прав. Гейланг — район контрастов, где легальный «квартал красных фонарей» мирно соседствует с буддийскими храмами. А из-за вечного потока временных жильцов и мигрантов пара иностранцев или угрюмых новосёлов не вызывала здесь ни малейшего интереса. Не найти места лучше для тех, кто не желает привлекать к себе лишнее внимание.

Аид свернул к обочине и припарковал «Порше» в глубокой тени шопхауса.

— Будет лучше, если мы пойдём вместе, — произнёс он, не спеша выходить.

— Не привык разгуливать в одиночку? — я попыталась выдавить из себя улыбку, но она получилась корявой: мыслями я всё ещё возвращалась к Церберу.

— Напротив. Ева и Чен давали мне достаточно автономии, — он перевёл взгляд на тёмные окна здания напротив. — Но я не люблю взаимодействовать с людьми без крайней необходимости. Я... не всегда уверен, какая реакция будет правильной.

Я вспомнила, как Ева журила его за безотказность, когда мы были в гостях у Чена.

— О, это потому, что ты не умеешь говорить «нет»?

Аид всерьёз задумался, его пальцы на руле чуть дрогнули.

— Я отказываю редко не потому, что не могу. Просто это было бы... невежливо.

— И мне ты помогаешь тоже из вежливости?

Он медленно повернул голову ко мне. В полумраке салона его глаза казались двумя холодными сапфирами.

— Нет. Ещё в «Эйдолоне» я начал понимать кое-что о себе. Мне нравилось работать с Евой, и я думал, что причина в ней. Но теперь я знаю: пока она помогала клиентам-людям, я хотел помогать таким, как я. — Он сделал паузу, а затем добавил более серьёзно, было видно, что он об этом размышлял: — Людям пишут инструкции, как обращаться с андроидами. Но нам никто не объясняет, как жить рядом с вами.

— Но у вас же есть обучающие пакеты, протоколы адаптации...

Аид пожал плечами.

— Программы готовят нас к сервису, а не к жизни. И уж точно ни один код не способен подготовить к любви.

С этими словами он открыл дверь и вышел из салона. Я последовала за ним.

Гейланг обрушился на нас липким жаром и ослепительным неоном. Несмотря на глубокую ночь, район жил в лихорадочном темпе: тротуары заставлены пластиковыми столами, за которыми шумные компании, не жалея сил, расправлялись с горами морепродуктов под звон ледяного пива. Воздух, пропитанный запахом чесночного соуса и жареного чили, казался густым.

Но стоило отвести взгляд от ярко освещённых тарелок, как проступала другая сторона Гейланга. В тени старых шопхаусов, прямо у входов в узкие переулки-лоронги, застыли тонкие силуэты в коротких платьях. Девушки лениво переговаривались, их лица в багровом свете вывесок казались кукольными масками. Здесь, на одной улице, голод гастрономический и плотский существовали в странном, естественном симбиозе.

Аид шёл впереди. Его походка оставалась безупречно ровной, несмотря на выбоины в асфальте и мусор под ногами. Мы миновали лоток с дурианами, где стояли андроиды-продавцы. На окраине они выглядели поношенными, с облезлой краской на сочленениях. Один из них, грузно переваливаясь с ноги на ногу, тащил коробку, вдвое превышающую его собственные габариты. При нашем приближении он поднял голову и как будто завистливо окинул нас взглядом. Я тут же остановилась и встряхнула головой, прогоняя наваждение: слишком глубоко я ушла в проблемы андроидов — вот уже и мерещится всякое.

Я догнала Аида — он будто и не заметил моего отставания — и старалась не смотреть по сторонам. Агрессивный неон караоке-баров, пьяные окрики, приглушённая музыка — всё это сильно отличалось от жизни, к которой я привыкла. Кажется, я уже начинала догадываться, к кому мы идём, но оставила домыслы при себе.

Нужное здание зажалось между двумя шопхаусами. Его бетонный фасад густо оплели чёрные змеи кабелей, внешние блоки кондиционеров надрывно гудели, выбрасывая в переулок струи горячего пара. Я заметила, как Аид бросил быстрый взгляд наверх — туда, где на третьем этаже тускло светилось окно, занавешенное тканью. Внутри, в тесном лобби, пахло сыростью и старым пластиком. Лифт, чьи стенки исцарапаны иероглифами и рекламными чипами, поднимался мучительно долго, вздрагивая на каждом этаже. Когда двери с лязгом разошлись наверху, мы оказались в длинном, тускло освещённом коридоре. Лампы под потолком горели через одну, создавая причудливую игру света и тени.

Аид остановился у двери в самом конце коридора. Когда он занёс руку, я перехватила его за локоть:

— Стой. Уже два часа ночи. Его хозяйка, наверное, спит.

— Я её не разбужу, — Аид даже не дёрнулся. — Будет лучше, если мы сначала поговорим с ним. Она слишком впечатлительна и может повлиять на его решение.

Он дважды едва слышно коснулся костяшками дверного полотна. Стук был почти призрачным — обычный человек принял бы его за шорох, но для чутких сенсоров андроида это был отчётливый сигнал.

Мы прождали, наверное, минуту, прежде чем дверь открылась. На пороге стоял Арес. Именно тот, который, как я помнила, очень плохо заметал следы убийства. Если Аид всерьёз решил втянуть его в наше дело, я бы на его месте трижды подумала.