Девиант

Я заметила, как тень разочарования мелькнула на его лице — он явно ожидал, что я сейчас вывалю на стол флешку с сокровищами или разложу перед ним секретные документы, — но она тут же сменилась самодовольным блеском в глазах. Моя лесть, приправленная хорошим вином и интимной обстановкой, сработала идеально, попав точно в яблочко его непомерного эго. Он пододвинул стул ещё ближе, так что его колено нагло и уверенно упёрлось в моё бедро.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал он, и в его голосе зазвучали покровительственные нотки. — Поверь, я разберусь в этом не хуже твоего деда. А может, и лучше. У меня другой, свежий взгляд.

Я лишь кивнула, сосредоточенно жуя краба и делая вид, что полностью поглощена вкусом. Приготовлено было и впрямь мастерски. Если Джексон не лгал и сам сотворил это филе, его таланты выходили далеко за рамки программирования и инженерии. Я методично разделывала тарелку, изредка прикладываясь к бокалу, пока Джексон, изрядно подогретый выпитым вином, увлечённо, с жаром вещал о новой системе «умного дома», которую его компания планировала запустить к лету: о бесшовной интеграции с бытовой техникой, о том, как это перевернёт рынок и похоронит конкурентов.

Я старательно изображала живой неподдельный интерес, кивая в нужных местах и вставляя междометия вроде «неужели?», «представляю!» и «гениально!». Хотя в голове была лишь холодная звенящая пустота и одна-единственная пульсирующая мысль: «Когда же он потеряет бдительность? Когда лучше задать свой вопрос?». Лим пил с куда большим энтузиазмом, чем я. Он явно рассчитывал на расслабленное интимное продолжение вечера, на плавный и неизбежный переход от ужина к десерту, а от десерта — в спальню. Он не замечал, как я считаю каждый его глоток, приближающий его к нужному состоянию опьянения и потери контроля.

Глядя на то, как азартно, почти по-мальчишески блестят его глаза в мягком свете панорамных окон, как он эмоционально жестикулирует, расписывая свои гениальные проекты, я поймала себя на крамольной, совершенно неуместной мысли: не встреть я Цербера, у Джексона был бы, возможно, хороший шанс. Он был красив в своей уверенной ухоженной манере, дьявольски обаятелен, когда не пытался казаться кем-то другим, умён, и с ним действительно было о чём поговорить, даже если отсеять половину его инженерного трепа и самолюбования. Он был воплощением успешного самодостаточного мужчины. Но сейчас всё его обаяние, вся его харизма казались мне лишь удачно написанной идеальной программой соблазнения, за которой не было той пугающей, живой и притягательной искренности, что я нашла в машине. В моём ворчливом, неуклюжем, бесконечно трогательном и преданном Цербере.

Когда тарелки опустели, а первая бутылка вина подошла к концу, Джексон стремительно поднялся, извлёк из холодильника две изящные тарелки с десертом и с грацией профессионального официанта водрузил одну из них передо мной. Воздушное облако мусса, украшенное дольками личи, тонкой мятной стружкой и золотистой крошкой безе, выглядело как картинка из кулинарного журнала.

— Благодарю, — мягко отозвалась я, потянувшись было за десертной ложкой.

Но Лим меня опередил. Он перехватил мою руку, мягко, но настойчиво забрал ложку, зачерпнул порцию нежного дрожащего мусса и замер, глядя мне прямо в глаза.

— Позволь мне… — выдохнул он, поднося ложку к моим губам. — Я хочу сам тебя покормить. Это фирменное блюдо, так сказать, требующее особой, ручной подачи.

Я заставила себя улыбнуться загадочной, чуть насмешливой улыбкой, которая, как мне было известно, так нравилась мужчинам. Медленно, глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда, я убрала мешающую прядь волос за ухо и послушно приоткрыла рот. Вкус десерта — кисло-сладкий личи в сочетании с чуть солоноватой кайей и ледяной свежестью мяты — действительно был великолепен, изыскан, но сейчас казался мне даже слишком приторным, как и весь этот вечер.

Глаза Джексона торжествующе блеснули. Видя мою покорность, он окончательно расслабился. Он зачерпнул вторую порцию, наклонившись так, что я чувствовала жар его разгорячённого тела и учащённое сбивчивое дыхание.

На третьей ложке я мягко, но решительно отвела его руку.

— Спасибо, Джексон. С меня действительно достаточно. Десерт бесподобен, правда. Ты гений.

— Тогда, может, немного музыки? — он не сдавался, его взгляд скользнул по моим губам, по шее, по вырезу блузки. — Потанцуем? Здесь отличная акустика, я тебе обещаю. У меня отличный плейлист.

Я чуть прищурилась, глядя на него сквозь край опустевшего бокала, и позволила себе провоцирующую усмешку:

— И что это будет? Ты пытаешься меня соблазнить, Джексон Лим? Признавайся, это входит в программу вечера? Десерт, музыка, танцы?

— А почему бы и нет? — он отставил тарелку с остатками десерта и подался вперёд, нависая надо мной, заполняя собой всё пространство. Его рука легла на спинку моего стула, почти касаясь плеча. — То, что произошло в машине… это было неправильно. Слишком поспешно. Я хотел тебя, да, безумно хотел, но не хочу, чтобы ты думала, будто мне нужен только быстрый перепихон на переднем сиденье, как в дешёвом порно, где даже сюжета нет. — Он говорил это с такой искренней, почти детской обидой в голосе, что мне стало даже смешно. — Такая девушка, как ты, заслуживает совсем другого подхода. Романтики, что ли. Внимания. Ухаживания.

Меня это невольно позабавило. Вся эта интимность, атмосфера, которую он так старательно, с такой дотошностью выстраивал весь вечер, была лишь красивой, но совершенно прозрачной мишурой. За ней скрывалось то же самое, что и в машине: животное, нетерпеливое, не терпящее возражений желание. Джексон отчаянно пытался стереть из моей памяти тот нелепый, унизительный для его самолюбия инцидент, когда он не совладал с собой, и предстать передо мной в образе утончённого опытного любовника, а не прыщавого подростка, кончившего от пары прикосновений рук.

— Хорошо, — я кивнула, изображая полное безоговорочное согласие. — Тогда, пожалуй, ещё по бокалу?

Джексон охотно, потянулся за второй бутылкой и щедро плеснул себе вина почти до краёв. Он послушно осушил бокал едва ли не залпом, смакуя каждый глоток. Я же едва пригубила свою порцию, только смочив губы.