Девиант

10 (+18)

Я вернулась в пентхаус уже во второй половине дня. Сначала отвезла Джексона на работу — как раз впритык к его совещанию. Он так торопился, что мне не пришлось тратить время на долгие прощания: достаточно было просто пылко поцеловать его напоследок, давая понять, что это не последний раз. Джексон вышел из машины слегка ошалевший, поправил пиджак, который успел помяться в нашей спешке, и бросил на меня взгляд, полный благодарности, недоумения и острого, почти болезненного желания повторить. Он был умным мужчиной, но, как и многие умные люди, терялся, когда у него перехватывали инициативу. Достаточно было продержать его в таком состоянии хотя бы до того момента, когда он уже не сможет отступить, — и всё будет в порядке.

Но всё же как я к этому пришла?

Я думала об этом всю дорогу: пока крутила руль, перестраивалась из ряда в ряд, сигналила какому-то придурку на «Тойоте», который подрезал меня на эстакаде. Я вспоминала, как Цербер смотрел на меня на скамейке в парке. О чём он говорил тогда — про «неспособность дать то, что мне нужно». О Джексоне и его жадных глазах, которые раздевали меня даже когда мы просто обсуждали работу. О деньгах, власти, компании, семье и этих чёртовых биопроцессорах.

Всё смешалось в липкую, тяжёлую кашу, от которой виски начало ломить ещё сильнее.

Но одно я знала точно: если я не могу получить одно, я возьму другое. Если нет счастья — значит, будет власть. Решение утвердилось во мне именно в тот момент, когда Цербер мне отказал. До этого я ещё сомневалась. Думала о том, что он скажет, как он меня осудит. А потом поняла: мне всё равно. Он и так был обо мне самого низкого мнения, так зачем пытаться его переубедить, заодно разбивая сердца миллионов клиентов? Люди хотят любви, страсти, дружбы. И кто я такая, чтобы у них это отнимать? В конце концов, разве это рабство, если ты даже не знаешь, что ты в рабстве? Большинство клиентов относятся к своим любимцам куда лучше, чем когда-то плантаторы на хлопковых полях. Ну а тем, кому не повезло с хозяином... что ж, жизнь несправедлива, не так ли?

Я заехала на подземный паркинг, припарковала «Порше» и несколько минут просто сидела, уставившись в бетонную стену перед капотом. Пальцы всё ещё сжимали руль, костяшки побелели от напряжения. Пришлось заставить себя разжать их, одну за другой.

Ладно. Хватит раскисать.

Я вышла из машины, открыла багажник и уставилась на гору пакетов. После того как уехала от офиса Лима, отправилась на шопинг, скупая всё, что попадалось под руку. «ION Orchard», «Paragon», «Tang Plaza» — я прошлась по всем люксовым торговым центрам на Орчард-роуд, словно метеорит, сметая всё на своём пути. Мне даже лишний раз двигаться не пришлось: достаточно было зайти в магазин, сесть на диван, и, стоило только блеснуть золотой картой, персонал уже носился вокруг, как муравьи вокруг упавшего куска сахара. Я ничего не стала мерить — просто на глаз прикинула, какая из продавщиц больше подходит мне по комплекции, и заставила её надевать и демонстрировать всё, что пришлось мне по вкусу. А пришлось мне многое.

Часть покупок должен был доставить курьер, а то, что понравилось больше всего, полетело сразу в багажник. Платья, туфли, сумки, какая-то дурацкая дизайнерская лампа в виде осьминога, которую я купила просто потому, что продавец так трогательно нахваливал её светодиодные щупальца. Конечно, я немного не рассчитала с количеством, но всё же мужественно затащила пакеты в лифт, а потом и в прихожую пентхауса сама. Я подозревала, что Цербер, скорее всего, уже вернулся, но просить его о помощи не собиралась.

Когда я открыла дверь и вошла, в пентхаусе было тихо. Лишь кондиционер гудел где-то в недрах системы, нагоняя прохладу, — этот звук казался здесь единственным признаком жизни. Солнце уже клонилось к закату, длинные косые тени от мебели лежали на полу, превращая прихожую в декорацию к нуарному фильму.

Я с грохотом поставила пакеты на пол. Звук разнёсся по прихожей, отражаясь от стен. Наклонилась снять туфли. Неудобные каблуки за сегодняшний марафон натёрли ноги до кровавых мозолей, и я мысленно пообещала себе сжечь их при первой же возможности. Ступни как раз освободились от второй туфли, когда меня накрыла тень.

Я замерла на секунду, но тут же заставила себя продолжить движение. Сделала вид, что не заметила, — невозмутимо поставила обе туфли рядом, ровненько, как солдатиков, всунула босые ноги в прохладные тапочки, затем выпрямилась и развернулась к нему.

Он возвышался надо мной во весь рост и прожигал взглядом. Белая футболка, тёмные домашние штаны, босые ноги. Волосы слегка влажные — видимо, после душа, который принимал, чтобы смыть с себя многочасовую прогулку, на которую я его обрекла. Красные глаза в сумерках прихожей светились тусклым, угрожающим багрянцем, как раскалённые угли, присыпанные пеплом.

Я встретила его взгляд с беспечной невозмутимостью, будто это не я заставила его шагать пешком через полгорода. Не говоря ни слова, отвернулась и направилась в сторону гостиной с панорамными окнами, за которыми догорал сингапурский закат.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — его голос разрезал тишину, как нож.

Не останавливаясь, я продолжала идти, бросая слова через плечо:

— Всё, что хотела, я уже сказала. Не думаю, что нам есть о чём говорить.

Он последовал за мной, не догоняя, но и не отставая. Шаги его были бесшумны, но я чувствовала присутствие каждой клеточкой кожи.

— Где ты была? — спросил он в спину, пока мы пересекали гостиную, минуя диван и низкий стол. — Ты пришла позже меня.

— Шопилась, — я уже проходила холл и направлялась к лестнице на второй этаж.

— Серьёзно? — в его голосе проскользнуло что-то похожее на недоверие. — Почти весь день?

— А чем ещё я могла заниматься? — я сделала вид, что меня очень интересует рисунок мраморных ступеней под ногами. — Развлекалась, как умею.

У самой лестницы он нагнал меня. Я не успела и шагу ступить, как его пальцы сомкнулись на моём запястье, разворачивая к себе.

— Я чувствую в твоих словах ложь, — сказал он, глядя сверху вниз.

Я не пыталась вырвать руку. Просто подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— А ты не чувствуй. Меньше боли принесёт.

Он сжал пальцы крепче, ясно давая понять — не отпустит.

— Ты думаешь только о себе, — выдохнул он.

— Да, — я позволила себе кривую усмешку. — А у тебя с этим проблемы?

Он на секунду растерялся, его имитация дыхания сбилась. Я видела, как на лице мелькнула растерянность... он явно ожидал другой реакции.