Девиант

Мой наметанный глаз сразу заметил: движения скованные, лицо отстранённое, почти безэмоциональное. Визуально — человек. Идеальная кожа, правильные черты, симметричный череп. Но внутри — пустота. В нём не было той изюминки, что подкупила миллионы пользователей по всему миру. Той странной, едва уловимой искры, заставляющей забыть: перед тобой — лишь полимер и титан.

Чжи бесшумно зашагал к лестнице.

Я заметила, как Цербер вздрогнул. Едва заметно.

— Что такое? — тихо спросила я.

Он не ответил. Его красные глаза проводили андроида до лестницы, выше, на второй этаж — и только потом он перевёл взгляд на меня. Ему явно был знаком этот прибор. И совсем не нравилось его назначение.

Я взяла его за руку.

Он замер. На секунду его сенсоры сфокусировались на точке соприкосновения наших пальцев. Он слегка сжал мою ладонь в ответ.

А потом мягко, но решительно освободил свою руку.

— Пошли, — сказал он ровно. — Он ждёт.

Лим уже направлялся вглубь виллы, даже не оборачиваясь, — абсолютно уверенный, что мы последуем за ним.

И мы последовали.

Я потягивала коктейль на ходу, наслаждаясь вкусом. Цербер мрачно оглядывал дом. С каждым шагом он словно сжимался, тёрся ко мне, почти касался плечом.

Он нервничал.

При других обстоятельствах я бы не стала его заставлять. Не просила бы проходить через это. Но нам нужен был Лим. А глядя на эту виллу, я всё больше убеждалась: деньгами этого человека не купишь. У него их столько, что он может позволить себе на них плевать. А вот идеей, возможностью — его вполне реально заинтересовать.

Мы вошли в прозрачный павильон.

У меня перехватило дыхание.

Три стены — полностью прозрачны. Угловые стыки выполнены из бесшовного полимера, настолько идеального, что казалось: крыша просто парит в воздухе. Павильон выступал далеко за пределы береговой линии, нависая над каналом. Под ногами — белоснежный камень. А прямо перед нами — бескрайняя синева Сингапурского пролива, расчерченная огнями далёких судов.

— Нравится? — Лим обернулся, и в его голосе прозвучала тихая гордость. — Я сам проектировал.

Я проигнорировала его вопрос. Просто смотрела.

Горизонт уходил в бесконечность. Вода сливалась с небом, и только тонкая полоска дыма от проходящего контейнеровоза напоминала, где кончается реальность и начинается иллюзия.

— Здесь хорошо думается, — добавил Лим. — Особенно когда нужно решить сложную задачу.

Он указал на пару кресел-реклайнеров, обтянутых пепельной кожей.

Я села. Кресло мягко приняло форму тела, обволакивая, словно вторая кожа. Цербер остался стоять рядом — чуть сзади и слева, прикрывая мне спину.

Лим уселся на край кофейного стола.

Я допила коктейль и поставила стакан на пол, к босым ногам — каблуки я скинула ещё на катере, и теперь прохладный травертин приятно холодил пятки.

— Когда ты расскажешь мне то, о чём умолчал? — спросила я, глядя на Лима.

— Как только осмотрю твоего андроида, — ответил он со спокойной, уверенной деловитостью.

— Какой же ты скрытный, — я позволила себе лёгкую, почти ласковую усмешку. — Прямо шкатулка с секретом.

— Я не разбрасываюсь ценной информацией, — он чуть склонил голову, и на высоком лбу обозначилась едва заметная тень. — Но лучше расскажи, как тебе Сингапур?

Я перевела взгляд на горизонт.

— Жарковато, — честно призналась я. — У вас тут везде кондиционеры работают круглосуточно, но стоит выйти на улицу — и ты уже весь мокрый. После России это настоящий ад.

Лим тихо рассмеялся.

— Хочешь после искупаемся в море? — он кивнул в сторону пролива, где вода уже начала темнеть, вбирая в себя уходящий свет. — У меня тут частный пляж. Никого, кроме нас.

— Я не захватила купальник.

— Можешь купаться в нижнем белье, — его тёмные глаза на мгновение встретились с моими. — Я не против.

Я почувствовала, как за спинкой моего кресла что-то изменилось. Я не видела Цербера, но ощутила напряжение: его пальцы, лежащие на мягкой пепельной коже, сжались так, что ткань, наверное, пошла складками.

Он промолчал.

Лим улыбнулся. Коротко, одними уголками губ. Один — один.

— Давай сначала займёмся делом, — я наклонилась вперёд, облокотившись локтями о колени. — А там... как пойдёт.

Лим поднялся со стола — плавно, без лишней торопливости.

— Как прикажете, госпожа, — произнёс он, и в этом обращении не было ни капли насмешки. Только старая, отточенная веками учтивость Востока, где слова значат гораздо больше, чем кажутся.

Я не рискнула смотреть на Цербера, но боковым зрением уловила, как дёрнулась его тень на стене павильона. Его явно передёрнуло.

В этот момент в павильон бесшумно вошёл Чжи. В руках он держал тяжёлый противоударный кейс из матового алюминия с усиленными углами и резиновыми демпферами по бокам.

— Спасибо, Чжи, — бросил Лим, принимая кейс и указывая андроиду на дверь. — Приготовь нам коктейлей.

Андроид также бесшумно исчез, как и пришел, растворившись в полумраке коридора.

Лим поставил кейс на обсидиановый стол. Его пальцы легли на биометрический замок — короткое, едва уловимое нажатие, и крышка с мягким шипением отъехала в сторону.

Я заглянула внутрь.

Там, в гнезде из пенорезины, покоился планшет. Не обычный — тяжёлый, усиленный, с алюминиевыми накладками по углам и толстенным защитным стеклом. От его нижнего торца тянулся кабель в кевларовой оплётке — толстый, похожий на пуповину. Он заканчивался странной, незнакомой мне конструкцией.

— Это Сервисный Линк, — Лим бережно, почти с благоговением, извлёк планшет из кейса и взял в руки кабель. — А на конце коннектор. Можно сказать, насадка с магнитным замком.

Он повертел коннектор в пальцах, подставляя его под свет. Внутри, за прозрачным полимерным колпачком, угадывалось что-то сложное — десятки тончайших игл-контактов, собранных в подвижную матрицу.

— Они сами подстроятся под разъём, — пояснил Лим. — Любой производитель, любая модель. Если есть порт — мы его найдём.

Он поднял взгляд на Цербера. В его глазах вспыхнул тот самый огонёк — профессиональный, почти хищный интерес.

— Садись сюда, — Лим указал пальцем на край стола. — Затылком ко мне.

Цербер медлил. Я видела, как напряглись его плечи под тканью футболки. Красные глаза на мгновение встретились с моими.

— Ты собираешься копаться в моей голове? — спросил он. Голос звучал ровно, но в нём отчетливо слышалась сталь.