Девиант

Чен, невозмутимо пройдя мимо нас, приблизился к столу. Не раздумывая долго, его длинные уверенные пальцы выхватили из деревянной чаши чёрный камень и с сухим чётким стуком опустили его прямо в самую гущу белых рядов — туда, где, казалось, не было ни малейшего шанса на выживание. Со стороны это выглядело как акт отчаяния, почти самоубийство.

Аид издал тихий задумчивый звук — нечто вроде «хм». Он слегка подался вперёд, его голубые глаза быстро пробежали по пересечениям линий, анализируя новую конфигурацию. Прошла секунда, другая. Затем его брови медленно поползли вверх.

Чен не просто поставил камень. Он создал «сэки» — обоюдную жизнь. Это высшая форма дипломатии в го, нечто из разряда «не могу убить тебя, не умерев сам». Не победа, а пат. Идеальный тупик.

— Как ты это сделал? — спросил Аид, и в его обычно бесстрастном голосе прозвучало искреннее, человеческое недоумение. — Я думал, что всё просчитал.

Чен скрестил руки на груди, глядя на доску с лёгкой едва уловимой ухмылкой.

— Твои вычисления предсказывали мой захват, но ты не учёл, что я готов делить с тобой территорию, а не воевать за неё до конца, — сказал он спокойно. — Твой алгоритм не умеет отступать, ему нужно выполнить задачу — в данном случае победить, Аид. А я, как человек, вполне могу себе это позволить. Иногда лучше сохранить ресурсы, даже если это выглядит как поражение.

Аид задумался, его взгляд снова прильнул к доске, будто пытаясь пересчитать все варианты с новой неожиданной переменной. Потом он оторвался от игры и посмотрел на нас с Цербером. Его выражение лица изменилось — появилась лёгкая настороженность, смешанная с вопросом.

— Вы уже приехали? — спросил он. — А где Ева?

— В пробке, скоро будет, — ответила я.

Аид, похоже, на секунду погрустнел — едва заметное потускнение в глазах, лёгкое опускание уголков губ. Он встал из-за стола; его движения были по-прежнему грациозны и бесшумны.

— Я выйду на улицу и подожду её, — объявил он, направляясь к двери.

— Только избегай нашу соседку, — тут же бросил ему вдогонку Чен, и в его голосе прозвучала весёлая нотка. — Она, конечно, милая старушка, но если вцепится — опять потащит на свою чайную церемонию. Спасения не жди! Придётся самому выпутываться, а то станешь её пятнадцатым внуком! И не говори потом, что я не предупреждал!

Аид не стал это комментировать, но по резко изменившемуся лицу — едва заметной панике в широко раскрытых глазах и мгновенному напряжению в плечах — я поняла: эту старушку он боится как огня. Боже, бабушки они и в Сингапуре такие же бабушки — лишь бы кого-то накормить. Хотя в его случае, видимо, напоить чаем до перегрева.

Он сдержанно кивнул, открыл дверь, быстро осмотрелся и, видимо, ринулся к выходу. Дверь за ним захлопнулась.

Чен проводил его взглядом, усмехнулся и повернулся к нам, указав рукой на барные стулья у кухонной стойки.

— Садитесь, поболтаем.

Я скользнула на стул, скинула с плеч лёгкую летнюю накидку и повесила её на спинку. Цербер замер у меня за спиной, как тень. Чен, уже достав с полки фарфоровый чайник, обернулся и цокнул языком.

— Садись, говорю. Стоять не обязательно — в своём доме даже андроидов на ногах не держу.

Цербер медленно перевёл на меня взгляд. Я едва заметно пожала плечами — делай что хочешь. Он поколебался ещё пару секунд, его красные глаза пробежались по лицу Чена, оценивая, и наконец он тяжело опустился на соседний стул. Сел прямо, положив ладони на колени — как солдат на приёме у командира.

Чен тем временем поставил на стойку небольшой деревянный ящичек, открыл его — внутри аккуратные отделения с разными сортами чая в прозрачных пакетиках. Его движения были без лишней суеты.

— Ну что, — сказал он, поднимая на нас взгляд. — Как там говорят в этой вашей России… Чай, кофе, потанцуем?

Я усмехнулась, облокотившись на стойку.

— Ага. И добавляют: пиво, водка, полежим.

Чен рассмеялся. Звук был неожиданно тёплым для такого сдержанного лица.

— Ох, это напоминает мои студенческие будни. Как раз тогда я и пристрастился к вашей водке. В МГТУ имени Баумана, если что. Три года по обмену. Ещё несколько лет поработал в Москве.

— Мало того что технарь, так ещё и наш, почти, — заметила я. — Не тянет обратно?

— Тянет иногда, есть в вас, русских, свой особенный шарм, широкая душа и всё такое, — произнёс он, насыпая в чайник тёмные скрученные листья. — Да и вы, россияне, в робототехнике — как медведи в тайге. Непредсказуемые, грубоватые, но свои законы знаете. И очень, очень упрямые. — Он на секунду оторвался от чая, посмотрел на Цербера. — Что подтверждается. Всегда добиваетесь своего.

Я улыбнулась, наблюдая, как Цербер отводит взгляд, будто заинтересовавшись видом из окна. Хотя на самом деле он внимательно слушал.

— Ты бы этой водкой не злоупотреблял, — заметила я. — Она с людьми страшные вещи творит.

— Я уже понял, — Чен поставил чайник греться и облокотился на стойку напротив нас. — Особенно когда пару раз просыпался не там, где ожидал. Один раз — в чужой общаге на полу, в окружении трёх разобранных ноутбуков. Другой — на лавочке в парке Горького с пустым кошельком и голубем на голове. Больше не экспериментирую. Так чем вас угостить? Чай у меня есть разный — от простого зелёного до улуна с персиком. Кофе — только растворимый, не обессудьте. Я его не пью, только для гостей держу. Если хотите, есть ещё алкоголь.

Я вспомнила, что с утра уже приняла таблетку от мигрени, и махнула рукой.

— Давай чай, который ты сейчас заварил. Он же для нас? Или для кого ещё?

— Вообще-то для Евы, но и вас угощу.

Чен перевёл взгляд на Цербера. Его тёмные глаза сузились, стали изучающими.

— А тебе?

Цербер медленно повернул к нему голову.

— А у меня есть выбор?

— А с чего ты взял, что его нет? Уж не знаю, что вам про меня рассказывали, но я не такой жуткий тип, каким меня рисует общество. Да, подворовываю информацию, разбираю андроидов — но замечу, всегда собираю обратно! Мои коллеги обычно на это сил не тратят. А я считаю, что каждая машина заслуживает шанса на целостность.

Цербер смерил его долгим, безэмоциональным взглядом.

— Ты странный.

Чен рассмеялся, наливая в чайник горячую воду. Пар поднялся белой струйкой и закрутился в солнечных лучах.

— То же самое могу сказать о тебе. Ты, судя по поведению, отличаешься от своих собратьев. Так же, как и я. Но разве это плохо?

Цербер молчал пару секунд, его пальцы слегка постукивали по колену.