Страница 21 из 131
5
Всё было решено с субботней встречей с Джексоном — он ответил почти мгновенно, словно только и ждал моего сообщения. «С нетерпением жду», — гласил текст, и от этого энтузиазма у меня слегка свело скулы. Действительно ли я правильно поступила, обратившись к нему?
Но пока — визит к Чену. Адрес, который скинула Ева, привёл нас в «хартленды», один из тех спальных районов за пределами центрального делового округа, где жила основная масса сингапурцев. Место было неброское, ухоженное, но без намёка на роскошь. Стандартные многоэтажки, зелень между ними, детские площадки. Чен, судя по всему, был человеком среднего достатка — не бедствовал, но и не купался в золоте.
После того случая в «Gardens by the Bay» Цербер заперся в своей комнате и почти не выходил. На все мои попытки вытащить его — будь то предложение прогуляться или просто посидеть вместе посмотреть фильм — он отвечал одним и тем же ровным: «Я занят. Отстань».
Чем он мог быть занят? Для меня это оставалось загадкой. Иногда, проходя мимо его двери, я останавливалась и прислушивалась. Ни гула зарядки, ни звука движений — ничего. Тишина. У меня закрадывалось подозрение, что он просто сидит в темноте, изучая сеть. Зачем? Я не имела ни малейшего понятия. Но так он часто делал, когда нужно было что-то обдумать — погружался в цифровой океан данных, словно ища там ответы на вопросы, которые никак не давались ему.
Мы подошли к нужному дому — типичной HDB-многоэтажке. В Сингапуре около 80% населения живет именно в таких государственных квартирах, построенных Советом по жилищному строительству и развитию. Это не социальное жилье в нашем привычном понимании — не обшарпанные хрущевки с текущими крышами. Напротив, это вполне качественные, современные многоэтажки с хорошей планировкой и развитой инфраструктурой.
Возникал резонный вопрос: собственность или аренда? Ответ был своеобразным. Юридически жильцы владеют не квартирой, а правом ее аренды у государства на 99 лет. Однако сами сингапурцы считают это полноценным владением: квартиру можно продать, передать по наследству или сдать.
Как это работает? Вы покупаете не «аренду» в привычном смысле, а оставшийся срок пользования. Продавая квартиру, вы буквально передаете покупателю этот срок. Поэтому здесь существует огромный вторичный рынок таких «арендованных» квартир, которые ежедневно покупаются и продаются за сотни тысяч долларов. Умная система. Прагматичная. Очень по-сингапурски.
Квартира Чена была на первом этаже. Мы прошли по чистому, выложенному плиткой коридору, пахнущему моющим средством и слабой цитрусовой отдушкой, и остановились у двери под номером 8.
О друге Евы, Чен Ли, я кое-что успела узнать. Во-первых, Чен — распространённая фамилия среди китайцев. Во-вторых, он действительно был толковым «охотником за технологиями». Пусть и не лучшим в своём роде, но специалистом с именем и репутацией. Его отличала хирургическая точность при вскрытии новых моделей андроидов и умение выуживать корпоративные секреты. Даже у «Эйдолона». И тут, я была уверена, не обошлось без помощи Евы — она наверняка сливала ему несекретные, но ценные технические данные за хорошие деньги. Старая дружба, проверенная взаимовыгодным обменом. Мне это даже нравилось — в таком альянсе была ясная, честная логика.
Я нажала кнопку звонка. Из-за двери донёсся мягкий мелодичный звук.
Через несколько секунд она открылась.
На пороге стоял высокий азиат лет тридцати пяти, не больше. Тёмные волосы были слегка взлохмачены, будто он только что поднялся с постели. Лицо — с острыми, почти хищными скулами и узким подбородком, покрытым короткой аккуратной щетиной. Взгляд прямой, спокойный, без суеты и эмоций. Одет он был просто: серая хлопковая футболка с нечитаемой надписью и тёмные спортивные штаны. На ногах — тапочки. Типичный технарь в свой выходной.
— Чего надо? — спросил он на английском, и голос его был таким же ровным, как взгляд. — Вы кто?
Я почувствовала, как Цербер за моей спиной сместился — едва уловимое изменение центра тяжести. Его присутствие стало плотнее, сосредоточеннее.
— Мы от Евы, — ответила я, стараясь, чтобы улыбка выглядела непринуждённой. — Должны были встретиться перед домом, но она попала в пробку. Ты Чен Ли, правильно?
Его тёмные внимательные глаза прищурились. Он медленно перевёл взгляд с меня на Цербера, задержался на нём на несколько секунд дольше обычного, затем снова посмотрел на меня. Во взгляде мелькнуло что-то вроде мгновенного анализа, быстрого вычисления.
— Значит, у «Эйдолона» новый андроид? — произнёс он наконец, едва заметно кивнув в сторону Цербера.
Я почувствовала лёгкий укол удивления. Наблюдательный.
— Что? — спросила я. — Как ты узнал? Ева сказала?
— Нет, — Чен покачал головой, и в уголках его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — У меня наметан глаз. Манера поведения, отсутствие микродвижений в покое, фокусировка сенсоров… и, простите, оттенок кожи не совсем человеческий. Входите.
Он отступил в сторону, широко распахнув дверь.
— Чувствуйте себя как дома. Обувь оставьте за дверью.
Мы с Цербером разулись, переступили порог. Внутри пахло свежей пайкой и чем-то, отдалённо напоминающим очиститель воздуха. Интерьер был выдержан в строгом минимализме, но не стерильном, а обжитом. Сразу у входа располагалась гостевая зона: угловатый серый диван, заваленный подушками в тёмных чехлах, плед из грубой шерсти, кофейный столик из светлого дерева и абстрактный чёрно-белый ковёр на полу. За диваном — обеденная зона: длинный стол из тёмного дерева, вокруг такие же простые прямоугольные стулья. Слева — кухонный бар, заставленный техникой, и множество больших окон, через которые лился мягкий послеполуденный свет.
Именно там, за столом, сидел Аид.
Он был сосредоточен на доске для игры в го, расставленной перед ним. Поза — идеально прямая, движения — плавные и экономные. Светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, отражали солнечные блики. Я не была большим знатоком этой игры, но даже моему непрофессиональному взгляду было ясно: позиция Чена фатальна. Чёрные камни, за которые он играл, оказались в тисках белых, которыми владел Аид. Казалось, ещё один ход — и вся левая сторона доски будет безжалостно «съедена».