Девиант

— Вас вдохновил Цербер? — спросила я, кивая в его сторону.

— Меня вдохновило его поведение, — поправил Лим. — Впервые вижу такое. Мне нужно это записать, проанализировать… и прийти в себя.

И он исчез, оставив нас в тяжёлой, густой тишине комнаты.

Цербер стоял ко мне спиной; его плечи под безупречным смокингом были напряжены, как стальные тросы.

— Я тебе не игрушка, — сказал он, и голос дрогнул — крошечный сбой, который он тут же подавил.

— Я знаю, — тихо ответила я, подходя ближе. — Но он единственный, кто близок по уму к моему деду. Если уж он не разберётся, что с тобой, то не сможет никто — кроме самого деда. А к нему мы с тобой идти не можем. Понимаешь?

Он медленно обернулся. Его красные глаза смотрели с усталой, почти человеческой обречённостью.

— Я понимаю, — произнёс он. — Но мне это не нравится. И этот костюм… он жмёт.

— Он не может тебе жать, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Тебе кажется.

— Возможно, — он потянул пальцем за тугой воротник рубашки. — Но ощущаю я себя именно так. Словно меня засунули в чужую кожу.

Он сделал шаг к двери, остановился и произнёс:

— Поехали уже обратно. Тебе давно пора спать. А я хочу тишины.

Мне было нечего сказать. Голова снова начала раскалываться, и теперь боль возвращалась с утроённой силой — будто всё это время она лишь ждала за кулисами, чтобы нанести удар.