Смерть на Кикладах

Часть первая

Вы знаете, что греки с их горячим темпераментом готовы к праздникам каждый день?

Из «Путеводителя по Кикладским островам»

Вернувшись после обеда в таверне у Леонидоса на виллу, Смолев, зайдя к себе в номер, первым делом распечатал конверт, что пришел еще на прошлой неделе. События последних дней не дали ему возможности заняться этим вопросом. А вопрос был важный.

В конверте он, как и ожидал, обнаружил письмо на испанском от управляющей «Благотворительным Фондом Карлоса и Долорес Мойя» в Мадриде Стефании Моро.

Но чего он совершенно не ожидал, так это того, что по завещанию покойного синьора Мойи он назначался не только полномочным представителем Фонда на Кикладских островах с годовым окладом в сто двадцать тысяч евро, но и наделялся правом распоряжаться по своему усмотрению бюджетом до пяти миллионов евро в год на проекты, которые утверждены Фондом.

На ближайшие три года, сообщалось в письме, – это строительство и работа бесплатного многопрофильного медицинского центра на Наксосе.

Стефания Моро выражала надежду на полное взаимопонимание и успешное сотрудничество, а также просила связаться с ней по телефону, когда у «синьора Смолева» появятся время и возможность.

Что ж, подумал Алекс, время и возможность у синьора, похоже, появились именно сейчас. Он пожал плечами и набрал номер, указанный в письме.

— Алло, слушаю! – в трубке раздался неожиданно звонкий девичий голос. – Говорите, я слушаю!

— Добрый день, меня зовут Алекс Смолев, – откашлявшись, сообщил Алекс невидимой собеседнице.

У него отчего-то вдруг невовремя запершило в горле, и конец фразы смазался. Он ожидал услышать солидный голос дамы в летах, а тут – совсем детский сад. А с юными дамами работы не будет, Алекс знал по опыту. Одни эмоции и нулевой результат. Но делать нечего, нарушить волю покойного было бы свинством. Придется терпеть. Шрам на левом виске запульсировал, Алекс раздраженно потер его указательным пальцем и, выровняв дыхание, сухо продолжил:

— Я говорю с госпожой Моро? Моя фамилия Смолев, – повторил он. – Вы написали мне письмо. Речь идет о строительстве больницы на Наксосе по завещанию синьора Мойи.

— Синьор Смолев! Наконец-то! – с неподдельной радостью отозвалась трубка, и было слышно, как его собеседница взволнованно сказала кому-то, находившемуся с ней рядом «С ума сойти! Это он!» – Зовите меня просто Стефанией, прошу вас! Мы уже собирались вас разыскивать. Постойте! Вы разве испанец?

— Нет, я русский, – почти сердито ответил он.

И сам удивился своему нараставшему раздражению. Спокойствие, только спокойствие.

— Удивительно! Но вы говорите по-испански так, словно прожили в Мадриде всю жизнь! Хотя нет, что я выдумываю, вы говорите по-испански гораздо лучше! – весело рассмеялась Стефания. – Вы для нас большая загадка, синьор Смолев. А теперь и вдвойне.

— Алекс. Зовите меня Алекс. Что же во мне загадочного? – снова искренне удивился он.

Невесть откуда взявшееся раздражение постепенно отступало. Он вышел на балкон и подставил пульсирующий висок под свежий морской ветер, что нес запах водорослей и йода.

— Благодарю вас, Алекс. Так вот, получив письмо от синьора Мойи, мы были крайне удивлены. Вы должны нас понять: бюджет, который выделен на проект госпиталя, превышает половину всех средств, что тратит Фонд на благотворительность в год. Все решения обычно проходят через Совет Директоров, а здесь предоставляется право на прямое управление капиталом Фонда в обход всех утвержденных процедур! Я третий год возглавляю Фонд и, к сожалению, никогда не слышала ранее о близком друге синьора Мойи из России. Естественно, мы заволновались.

— Я понимаю вас, Стефания. Поверьте, я был удивлен не меньше, – уже совсем спокойно сказал Алекс.

Похоже, несмотря на молодость, его собеседницу было сложно упрекнуть в недостатке профессионализма. Он удобно уселся в кресло, откинул голову и прикрыл глаза.

— Я запросила официальным письмом синьору Долорес, надеюсь, вы простите нам эту понятную предосторожность, Алекс. Мне хватило бы и ее простого «да» по телефону, но она, отложив все дела, приехала в штаб-квартиру Фонда сама и полностью подтвердила ваши полномочия и статус. Это произвело на нас большое впечатление. Более того, она сообщила нам, что вы оказали семье Мойя неоценимую помощь в важнейшем деле, – и все наши сомнения разом отпали. Поэтому вы для нас такая загадка, Алекс, – снова весело и непосредственно рассмеялась испанка. – А тут вы еще не звоните уже неделю. Что мне оставалось делать? Пришлось купить билет на самолет в Афины, а оттуда до Наксоса, чтобы самой отправиться на ваши розыски. В таком серьезном деле как благотворительность необходимо знать человека лично.

— Прекрасно, – в свою очередь с облегчением улыбнулся Смолев.

Зря он на нее окрысился. Похоже, она знает, что делает! Алекс терпеть не мог работать с дилетантами. Но по всему выходит, что это не тот случай. Может и сработаемся, мелькнуло у него в голове.

— Приезжайте, Стефания! Мы вас встретим и поселим. Номер с видом на море на прекрасной вилле я гарантирую. Все вопросы обсудим на месте. Когда вы прилетаете? В воскресенье? Ну и чудесно. До встречи в аэропорту!

Алекс уже давно повесил трубку, но еще долго сидел в кресле с прикрытыми глазами, задумчиво прислушиваясь к себе.

Какое-то предчувствие зародилось глубоко в его душе. Еще совершенно не оформленное и не осязаемое, но настолько новое и непривычное, что он удивился. Странно было и то, что его внутренний голос молчал. Молчать-то он молчал, но уж как-то больно вызывающе..

Из задумчивости его вывел громкий стук в дверь. На пороге стояли улыбающиеся Димитрос и Мария. Димитрос сиял, как тульский самовар. Мария, подпрыгнув, обвила руками шею Алекса и расцеловала его.

— Все собрались, – загадочно произнес Димитрос, не переставая не менее загадочно улыбаться. – Пойдемте, Алекс!

Молодожены взяли его за руки и повели за собой.

Только Смолев сделал шаг на верхнюю террасу, как немедленно раздались громкие приветственные крики, заиграла веселая музыка. Знакомые и незнакомые люди обступили со всех сторон, выражая ему свою искреннюю приязнь и поздравления.

Здесь были все: весь персонал виллы, гости, соседи, родственники Ирини. Греки шумно и непосредственно проявляли свою радость: хлопали его по спине, трясли ему руку, целовали в обе щеки, обнимали и передавали с рук на руки.