Смерть на Кикладах

Эпилог

Мне хотелось бы, чтобы после размышлений у нашего искателя полностью открылись глаза духа, и он пришел к заключению, что все это здесь изображено не без причины, и что, по всей видимости, за этим кроются великие тайны, о раскрытии которых следует молить Господа.

Николас Фламель. «Иероглифические фигуры»

Профессор Илиопулос бережно держал в руках древний манускрипт и слегка осипшим от волнения голосом дочитывал вслух последние строки «Завещания» великого Алхимика.

— «Прислушайся же к советам, которые я записал для тебя, имея искренние и добрые намерения, чтобы ты не оступился на своем пути, следовал Богу, доставляя радость моей душе, поступал разумно, имел суждения и намерения справедливые и чистосердечные».

Профессор сделал паузу, выпил глоток воды и продолжил:

— «Итак, все, что я сообщил тебе, есть знание величайшего из сокровищ в этом мире, каковым я обладаю и которое я сделал собственными руками. Воспользуйся же этим сокровищем, и ты будешь жить, не нуждаясь в лечении, обладая богатствами в этом мире, и увенчанный лаврами славы в Царствии Божием, чего я тебе искренне желаю. Аминь».

Ученый аккуратно закрыл манускрипт и положил его на стол. Снял свои очки и долго их протирал замшевой тряпочкой.

Смолев и Манн, которых пригласил профессор Илиопулос, тоже молчали, находясь под впечатлением от древнего документа. Алекс задумчиво растирал пальцем висок, а полковник барабанил пальцами по столу.

— Судя по его биографии, это был ученый, который ставил превыше всего интересы науки и заботу о ближнем. «Богатства этого мира» не имели над ним никакой власти. Если у него действительно и были несметные сокровища, то он их щедро раздавал, – наконец нарушил общее молчание полковник Интерпола. – Да, вот еще что.. Мы подняли парижские архивы через штаб-квартиру Интерпола в Лионе. Все данные о его широкой благотворительной деятельности в годы его жизни в Париже документарно подтверждены. Коллеги выслали нам электронные копии более семидесяти актов дарения крупных денежных сумм и объектов недвижимости в пользу церквей, монастырей, больниц для бедных и сиротских приютов.

— Да, как истинный ученый, он презирал золото, работая ради науки и для людей, не ища личной выгоды для себя, – подтвердил Илиопулос. – Но, дорогие коллеги, я пригласил вас для того, чтобы вы стали свидетелями моего триумфа. Несколько дней назад я получил небольшую посылку. – Профессор радостно потер руки. – Там было письмо на старофранцузском, адресованное мне лично. Простите, что не смогу с вами поделиться его содержанием.. И там был небольшой хрустальный флакон, содержавший несколько крупных гранул тяжелого металлического порошка шафранового цвета. Разумеется, я немедленно провел опыты. И сегодня я пригласил к себе в лабораторию всех членов «Союза мудрецов». Среди них есть несколько особенно напыщенных ослов, которые решили, что я буду каяться в своих ошибках. Вернее, я пустил такой слух через по-прежнему верных мне коллег. И они не могли не откликнуться на мое приглашение. Знали бы они, какое разочарование их ждет! Я вас приглашаю в лабораторию, на верхний ярус, оттуда вы сможете все прекрасно видеть, а потом я к вам присоединюсь.

В этот момент открылась дверь, вошел уже известный Алексу помощник профессора и сообщил, что все собрались.

— Отлично, отлично! – радостно улыбаясь, произнес Илиопулос. – Идите, друзья мои, Михалис вас проводит на верхнюю галерею.

Помощник провел друзей в лабораторию через черный ход, они поднялись по винтовой лестнице и оказались на балконе, который опоясывал верхний ярус, создавая таким образом удобную наблюдательную площадку. Михалис показал им несколько удобных стульев, где можно было с комфортом устроиться, и исчез. Внизу была лаборатория Илиопулоса.

— Да, отсюда действительно видно все, как на ладони, – произнес Алекс.

Хотел было добавить что-то еще, но высокие двери в лабораторию резко распахнулись, – и вошла толпа ученых в белых лабораторных халатах, оживленно переговариваясь между собой на греческом языке. Их возглавлял профессор Илиопулос, который, пока его помощники готовили все необходимое, провел небольшую экскурсию по самой лаборатории, после чего подвел коллег к печи, стоявшей в дальнем углу.

Ученые тесным полукругом сомкнулись вокруг печи, Илиопулос что-то говорил им негромко. Внезапно послышались протестующие голоса. Профессор жестом, не терпящим возражений, заставил их умолкнуть. После чего его помощник вынул из печи тигель с расплавленным металлом, Илиопулос поднял высоко над головой руку, произнес торжественным голосом несколько слов и аккуратно бросил что-то в расплавленный свинец.

Расплавленный металл забурлил, заставив всех из предосторожности отступить на два шага и надеть защитные очки. Горой пошла бурая пена, на глазах застывавшая в шлак. После окончания реакции по команде профессора помощник схватил щипцами тигель и погрузил в охлаждающую жидкость – раздалось громкое шипение. Затем он вернул тигель обратно, перевернул его и ударил несколько раз молотком, чтобы извлечь содержимое – бурого цвета слиток, весь покрытый шлаком.

Профессор лично взял в руки молоток и в свою очередь ударил по слитку, от удара шлак откололся, – и все увидели внутри металл ярко-желтого цвета. Толпа ученых заволновалась, раздались крики, все старались, толкаясь, пробиться как можно ближе к слитку, чтобы лично удостовериться в том, что в результате трансмутации свинец превратился в золото на их глазах.

Никто не заметил, как профессор Илиопулос покинул их, медленно снял белый халат, повесил его на спинку стула и с гордо поднятой головой молча вышел за дверь.

— Я сказал им, что моя лаборатория к их услугам; они могут лично провести опыты с полученным металлом, чтобы самим во всем убедиться, – сказал он, присоединившись к друзьям на балконе. – Еще я сказал, что после всех опытов мой помощник отольет из полученного слитка каждому из них по памятной медали. Правда, я забыл добавить, что на некоторых из них по моей просьбе будет выбито слово «осел!».

Внизу слышались крики и споры, судя по всему, это было надолго. Алекс и Виктор весело рассмеялись. Они тепло простились с ученым и выехали вместе в аэропорт.