Страница 13 из 14
Эмерик замер. Абсолютно, пугающе неподвижно, словно превратился в каменную статую. Только его зрачки мгновенно расширились, почти полностью поглотив серую радужку, превращая глаза в бездонные черные омуты.
— Что ты сказала? — его голос упал до хриплого, вибрирующего рыка.
Я грациозно поднялась с дивана. Колени немного дрожали, но я заставила себя сделать несколько шагов, оказавшись прямо перед ним.
— Я сказала, что хочу еще одного ребенка. От тебя.
Эмерик смотрел на меня снизу вверх. Я видела, как тяжело вздымается его грудь, как ходят желваки на скулах. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать весь смысл моих слов. Ведь чтобы завести ребенка... нужно было наконец нарушить то целомудрие, в котором мы жили весь этот год.
— Аделина... — он шумно выдохнул, и в этом звуке было столько сдерживаемой муки, что у меня сжалось сердце. — Ты хоть понимаешь, чего просишь? Я год спал за стеной, сходя с ума от твоего запаха. Я дал слово, что не притронусь к тебе, пока ты сама...
— Я сама, — я протянула руки и зарылась пальцами в его густые, чуть тронутые сединой волосы, мягко потянув на себя. — Я ждала этого слишком долго. Хватит быть благородным лордом, Эмерик. Будь моим мужем.
Его контроль, который он выстраивал день за днем, рухнул в одно мгновение.
Эмерик поднялся с кресла одним слитным, хищным движением, сметая все на своем пути. Его большие руки обхватили меня за талию, прижимая к горячему, твердому телу так крепко, что из легких выбило воздух.
Он не стал больше тратить время на слова. Его губы обрушились на мои — жадно, властно, с оголодавшей яростью мужчины, которому наконец-то разрешили взять то, что принадлежит ему по праву. Это был поцелуй, в котором смешались годы ожидания, драконья собственническая страсть и бесконечная любовь.
Я тихо застонала, отвечая ему со всей пылкостью, на которую была способна. Мои руки скользнули по его широким плечам, притягивая еще ближе. Я чувствовала, как под тонкой тканью рубашки напряглись мышцы, как твердый, уже полный возбуждения член упирается мне в живот.
Эмерик издал низкий, грудной рык. Он подхватил меня на руки, даже не прерывая поцелуя, и крупными, быстрыми шагами понес вон из гостиной, вверх по лестнице, прямиком в мою спальню. Он толкнул дверь плечом, внес меня в комнату, освещенную лишь мягким светом магических светильников, и опустил на широкую постель.
Воздух в спальне мгновенно наполнился запахом горячего мужского тела.
— Если ты передумаешь, скажи сейчас, — тяжело дыша, произнес он. Его черные глаза лихорадочно блестели, когда он навис надо мной, упираясь руками в матрас по обе стороны от моего лица. — Потому что через секунду я уже не смогу остановиться.
— Не останавливайся, — прошептала я, потянувшись к пуговицам его рубашки. — Возьми меня. Наконец-то.
Мой ответ стал для него зеленым светом.
Одежда летела на пол, не имея больше никакого значения. Эмерик сорвал с себя рубашку одним резким движением, обнажая широкую грудь, покрытую старыми шрамами и редкими темными волосками. Я провела ладонями по его горячей коже, чувствуя, как под пальцами перекатываются литые мышцы. Он наклонился и одним рывком стянул с меня ночную рубашку, оставляя совершенно голой.
Когда его горячие, мозолистые ладони впервые коснулись моей обнаженной кожи, меня пробила крупная дрожь. Контраст между его огромной, пугающей силой и той невероятной бережностью, с которой он ко мне прикасался, сводил с ума.
Он целовал меня так, словно возносил молитву. Его губы скользили по моей шее, по ключицам, спускаясь ниже. Он задержался на груди — обхватил губами один сосок, жадно пососал, провел языком по твердому кончику, а второй мял и пощипывал пальцами. Я выгнулась дугой, вцепившись ему в волосы, и тихо застонала.
— Такие чувствительные... — хрипло пробормотал он, переходя ко второй груди. — Я мечтал об этом целый год. Мечтал, как буду ласкать тебя, как ты будешь стонать под моими руками...
Его ладонь скользнула ниже, по животу, все еще хранящему едва заметные следы беременности, которые он целовал с особым благоговением. Затем пальцы коснулись внутренней стороны бедер и медленно, мучительно медленно раздвинули их.
— Эмерик... — выдохнула я, когда его большой палец провел по уже влажным складкам.
Он застонал, чувствуя, насколько я готова.
— Такая готовая... только для меня. — Он провел пальцем вдоль складок и осторожно проник внутрь одним, потом двумя пальцами. Я сжалась вокруг них, бедра сами собой подались навстречу. Он начал медленно двигать пальцами, растягивая, готовя, а большим пальцем круговыми движениями ласкал клитор.
Я уже задыхалась, когда он вдруг опустился ниже и прижался ртом прямо к самому центру. Горячий язык прошелся по набухшим складкам, вобрал клитор в рот и начал сосать с такой голодной, сосредоточенной жадностью, что у меня закатились глаза. Он работал языком и пальцами одновременно — глубоко, ритмично, не давая ни секунды передышки. Яркие вспышки удовольствия уже начинали собираться внизу живота.
— Я сейчас... — всхлипнула я.
— Хочу чувствовать, как ты дрожишь, — приказал он хрипло, не отрываясь от меня.
Его слова и движения языка толкнули меня за край. Оргазм накрыл резко, жгуче. Я вскрикнула, бедра задрожали, и я кончила, сжимаясь вокруг его пальцев. Эмерик не остановился — продолжал ласкать, пока судороги не стихли.
Он избавился от остатков одежды, и я впервые увидела его полностью, без прикрас. Крупный, сотканный из литых мышц и первобытной мужской силы, он совершенно не скрывал степени своего желания. От одного взгляда на него перехватывало дыхание, а по телу прокатывалась горячая волна. Он был внушительным — пугающим и невероятно притягательным одновременно, как и все в нем.
Эмерик лег между моих разведенных ног, уперся руками по обе стороны от головы и посмотрел мне прямо в глаза.
— Смотри на меня, — тихо приказал он. — Хочу видеть твое лицо, когда войду в тебя.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Он приставил головку к входу, медленно провел ею вверх-вниз и начал входить. Сантиметр за сантиметром. Я чувствовала, как он растягивает меня, заполняет до предела. Это было плотно, почти до боли, но так правильно, так нужно.
Когда он вошел полностью, мы оба замерли. Я дышала часто и поверхностно, привыкая к ощущению полноты. Наши магии сплелись в неразрывный узел. Яркая вспышка драконьего пламени пронеслась по моим венам, сжигая остатки прошлых страхов и сомнений.