Страница 84 из 109
— Не понимаю, — соглашаюсь с ним. — Мне повезло. Мне пофиг, когда больно. Ты бы мог не лезть на рожон и спрятаться дома у Волковых, когда была опасность. Ты решил, что сам в состоянии защитить свою семью. Плати. Вот столько стоит быть сильным.
— Я и так нормально восстанавливаюсь…
— Да как ты достал!
Снова беру за шкирку и выпихиваю в зал. Смотрю, чтобы размялся.
— На выпады пошёл! — рявкаю, когда решаю, что достаточно. — Утяжелители бери. Я смотрю.
— Тёмочка, а ему можно с утяжелителями? — Юлька смотрит жалобно.
— Ему нужно, блядь, с утяжелителями! — кошмарю Женю ещё больше, чтобы не телился и не ленился. — Иначе в старости на инвалидное кресло он сядет! Специально Еву растит, чтобы она его на кресле лет через двадцать катала, да, Жек?!
— Да что ж ты за человек такой? — Юля прячет лицо у меня на плече.
— Как же я тебя ненавижу! — с чувством произносит Женя.
Глупые. То им кого-то жалко, то им больно, то им страшно. По факту только хуже себе делают.
— Жека, ты взрослый, практически здоровый мужик, — снова объясняю. — На тебе пахать можно. Тебе надо постоянно тренироваться. Чтобы быть сильным и здоровым. Нагрузка нужна всегда. На тело, на мозги. А ты уселся за свой ноутбук и ничего дальше своих фз-хз не видишь. Пошёл! Юльку слушайся, она контролирует.
Смотрю на то, как Жека надевает утяжелители.
— Смотри, в выпадах должен приседать максимально низко, но так, чтобы колено не касалось пола, — учу Юльчонка. — Минут пятнадцать на выпадах погоняешь, потом пусть идёт приседать. Утяжелители снимать не разрешай.
Смотрю, чтобы Жека качественно сделал первые пару раз, и иду к своим штангам. Такие веса у нас тягаю только я, поэтому мои стоят в сторонке.
Делаю пару упражнений для разминки и растяжки, иду поднимать. Форму я теряю, потому что тренировать боевые навыки в полную силу мне не с кем. Поэтому берегу то, что есть. В обычной жизни и этого вполне хватит.
— Женечка, ну ниже… — слышу, как ласково щебечет Юлька. — Давайте ещё немножко! У вас всё получится!
Она там охренела?
— Юльчонок, жестче его гоняй! — подсказываю.
Внутри свербит. Женечка, блин. Нашла Женечку.
На каких-то странных эмоциях поднимаю штангу и опускаю. Адреналин приливает. Стоп. Дядь Ваня учил, что на адреналине с весами работать нельзя. Опасно. А что меня кроет?
— Ну сейчас Артём придёт и будет ругаться, — снова уговаривает Юльчонок. — Надо просто немножко потерпеть. И садиться ниже. Ещё чуть-чуть! У вас всё получится!
Охреневшая, блин.
— Стрелецкий, не таи! — снова рявкаю. — Она со всеми так разговаривает. Добрая просто. У тебя Алиса есть.
— Я помню про Алису и очень её люблю, — шипит Женя. — У тебя как-то странно логика работает. Спасибо, Юля, ты очень помогаешь. Хоть кто-то нормально разговаривает.
— Давайте, ещё чуть-чуть. Просто немного потерпеть. А потом будете ходить и бегать.
— Да хрен он будет бегать, — поднимаюсь, потому что внутри всё бурлит. — Он дальше трёх метров только на машине ездит. Пешком ходить не заставишь.
— Тёмочка, — Юльчонок оборачивается ко мне, — ты нам мешаешь. Видишь, у Жени хорошо получается. Низко садится, не жалуется. Давай я по-доброму попробую его мотивировать.
Чего? Это им типа без меня лучше?
— Юльчонок, у тебя плохо получается, — решаю. — Он у тебя халтурит. Работает в полсилы.
Жека под шум волны делает выпады еле-еле, а добрый Юльчонок верит, что делает хорошо.
— Смотри, — показываю, как надо делать. — Одна коленка прямо, вторая максимально низко к полу, но его не касается. Так мышцы максимально напряжены и работают. А этот падает на вторую, отдыхает и потом поднимается. Жек, тебе вроде не семьдесят лет, чего как старик древний делаешь? У нас Ник, и тот лучше делает.
— Напоминаю, вас с Ником учили профессионально воевать, нам всем до вас далеко, — оправдывается Стрелецкий.
— Бессмертного тоже никто не учил, он хоть старается. А ты халтуришь. Всё. Делай, я буду смотреть. Юльчонок, иди ко мне, меня мотивируй.
Прыгаю на турник так, чтобы видеть, как делает Жека. Подтягиваюсь. А почему так тихо?
— Юльчонок, — напоминаю о себе. — Ты чего залипла? Меня мотивируй.
Юльчонок и правда залипла. Смотрит на меня, глаза распахнуты, дышит часто. Ладно, пусть смотрит. Тут действительно есть на что посмотреть.
— Ты… — Юля хмурит лоб. — Ты ревнуешь, что ли?
— А это как? — спрашиваю на выдохе. Я вообще могу ревновать?
— Это когда тебе очень плохо от того, что человек уделяет внимание другому человеку, и хочется, чтобы уделяли внимание и общались только с тобой, — объясняет Юлька.
Ревную? А может, и ревную. Нечего Жеку Женечкой называть. Противно. И хвалить его не надо. Там не за что. Я круче. Я ревновал кого-то? На полном серьёзе только пару раз в жизни — Машу и Жеку. Ладно, допустим, я ревную Юлю. Но пугать её этим не буду. Знаю, что людей это напрягает. Меня самого сейчас напрягает. Какая-то хрень между нами происходит, а какая конкретно, понять не могу.
— Чего ревновать? — снова подтягиваюсь. — Ты Жеку распускаешь. Он начинает думать, что молодец. А он нихрена не молодец. Меня мотивируй. Я жду. Меня есть за что.
— Молодец! — улыбается Юлька. — Вот какой ты молодец! Глянь, как у тебя хорошо получается!
Реально помогает. Желание тренироваться растёт, я выжимаю максимум сил на упражнениях.
— Вот как замечательно получается! — рассказывает Юлька. — Вот какой ты сильный! Самый сильный! Самый умный! Всё у тебя всегда получается!
Стрелецкий всё портит диким ржачем.
— Юль, усынови его! — предлагает. — У тебя хорошо получается. Нас всех он задолбал, честно!
Ну вот сейчас он сам напросился.
— Юльчонок, пойдём к нему поближе, — беру гантели и сажусь на скамейку. — Ты рассказывай мне, какой я молодец, я буду рассказывать Жеке, какой он лох.
— А так точно надо? — Юля кладёт ладонь мне на плечо. Спокойно так кладёт, как будто так и надо и она тысячу раз так делала. Приятно. Я самый сильный. Юлька самая добрая. Пусть тискает, ей теперь окончательно можно. Всё равно постоянно друг друга трогаем, уже не напрягает.
— Так надо, Юльчонок, — успокаиваю. — Давай, начинай. Стрелецкий, на приседания пошёл!
Поднимаю гантели, слежу за работой мышц.
— Они очень тяжёлые? — шёпотом спрашивает Юля.
— Ну на, подними, — разрешаю и кладу на пол.
Юлька тянется, но ойкает. Даже на миллиметр не подняла.
— Очень, — жалуется.