Страница 63 из 109
В Артёме хороша одна вещь. Он может сколько угодно ругаться и обзываться, но когда я выступаю против кого-то, он безоговорочно на моей стороне. Я могу быть дурехой рядом с ним. Но всему миру он говорит о том, какая я молодец. От этого приятно.
Артём. По-умному было бы разорвать эту связь. Найти повод и отказаться от его защиты. Но я решила слушать только себя, и моё нутро мне подсказывает просто наслаждаться. Что будет дальше — не имеет значения. У нас есть время вместе. И я буду им пользоваться.
— Полы прожгла, — Артём отодвигает кастрюлю, обмотав ладонь рукавом толстовки. — Говорил же, дуреха неразумная.
— Сгорел сарай — гори и хата, — произношу философски. Укладываюсь на пол, как он сегодня ночью.
И правда, хорошо. Пол ровный, какой-то надёжный.
— Полежи, — Тёма одобрительно косится. — Тебе полезно. Манька со своими тоже так делала. Говорит, если телу дать твёрдую опору, ты почувствуешь опору в себе. Тебе полезно.
Забирает кастрюлю и уносит её на кухню. Слышу, как льётся вода. Помыть решил? На него похоже.
Опора в себе. Я её чувствую, но очень слабо. Мне кажется, я как ребёнок, который делает первые шаги. Неловко и неуверенно. Больше опоры исходит от Тёмы.
— Юльчонок, я всё знаю.
Артём возвращается в комнату и садится рядом со мной.
— Что ты знаешь? — кошусь на него с любопытством.
— Ты влюбилась в меня. Не отрицай.
— Что? — со смехом подскакиваю.
Внутри всё дрожит. Вообще-то, да, влюбилась. Но отрицать буду до последнего.
— Влюбилась, — произносит Артём практически по слогам. — Давай сдавайся. К Маньке пойдём. Лечить тебя будет.
— Ты дурак совсем? — стараюсь вложить в слова максимум убедительности. — Корона не, не давит?
— Юлька, тут всё логично, — смотрит пристально, и я знаю, что сейчас будет улавливать малейшие изменения на лице. Но у Артёма есть один плюс — обмануть его не сложно.
— Тут всё логично, — соглашаюсь. — Ты восхитительный настолько, что не влюбиться невозможно.
— Хорошо, что призналась, — вижу, что уголок рта чуть кривится, и меня бросает в жар.
— Это был сарказм, Артём! — отскакиваю от него. — Не путай.
— Юльчонок, — снова едва заметные, но эмоции в голосе. — Я всё знаю. Но лучше скажи мне об этом сама.
— Я поняла! — медленно, но доходит. — Ты ничего не знаешь, но сейчас давишь на меня, чтобы я призналась в том, что якобы сотворила.
— Черт, — едва ощутимая, но всё-таки досада. — Догадливая. На мою голову.
— У тебя всё хорошо? — обращаюсь к Артёму нарочито ласково. — Маша поругала, а ты на меня злость сорвать пришёл? — глажу его по плечу. — Ну поругайся, поругайся. Я потерплю. Знаю же, что ты нежный и ранимый. Тебе высказаться надо.
— Ты издеваешься сейчас надо мной? — косится Тёма вопросительно.
Киваю. И мы наконец вместе смеёмся.
— Что случилось? — решаю выведать.
— Ничего, — упрямый ответ. — Мне надо быть уверенным, что ты мне не врёшь. Юльчонок, говори честно. Сама же плакать потом будешь.
— От того, что такой чудесный ты уйдёшь и я останусь наедине со своими чувствами? — уточняю.
Вообще-то, да, буду. Но это будет потом. И Артёму знать об этом совершенно не обязательно.
— Сама же всё знаешь, — соглашается равнодушно. — Если что-то есть, говори сразу. Завтра сдадимся Белкиной, она тебя полечит, и всё пройдёт.
В смысле, пройдёт?! Не хочу, чтобы проходило! Чувства к Артёму — самое светлое и прекрасное, что есть сейчас в моей жизни! Не надо их у меня забирать! Какими бы болезненными они ни оказались по итогу…
— Я поняла! — делаю вид, что удивляюсь. — Поняла!
— Влюбилась, да? — Артём упрямо смотрит мне в лицо.
— Да я-то тут при чём? — смеюсь. — Это ты. Влюбился. Теперь пытаешься понять, насколько взаимно!
— Дуреха такая, — Тёма смеётся. — Давай честно.
— Если честно, — произношу чуть тише, — ты только пришёл, а уже меня очень сильно достал!
— Это нормально, — не сдаётся Артём. — Давай, вспоминай. Что ты там к Денису своему чувствовала с самого начала? Со мной похоже?
— Похоже, — киваю. — Только не с тем, что в начале, а с тем, что в конце. Что его, что тебя сейчас убить хочется!
— Прикольно, — Тёма хмыкает. — Ну что, поверить тебе на слово? Белкина сказала, что ты будешь отрицать до последнего.
— Так вот в чём дело! — понимаю окончательно. — Тебе Маша сказала…
— Да, — Артём кивает. — Что ты влюбилась. Слышишь, говорит, что течёшь каждый раз, когда меня видишь.
Задыхаюсь от стыда. У меня на лице всё написано, да? Какой кошмар! Как хорошо, что Артём по лицам читать не умеет!
Теку? Соображаю. А да. Когда Артём предлагал мне секс, внутри было горячо и сладко. Это течь называется? Ни разу такого не было. И у Артёма, блин, не спросишь — это то или не то!
Смотрю на Тёму. Анализирую чувства. Как же хорошо рядом с ним! Тепло и уютно. Я его хочу? В плане секса… Ни разу никого не хотела, а с этим… Да, потрогала бы я его с удовольствием. Вспоминаю крепкие плечи под своими руками. Интересно, какой он без толстовки?
— Предлагаю эксперимент, — тоже решаю схитрить.
— Ну, — Тёма заинтересовывается.
— Секс — это же про тело? — формулирую мысль и молюсь, чтобы не раскусил. — То есть, если ты разденешься, я должна что-нибудь почувствовать?
— Потрогать меня захотеть. Облизать. Как-то так это работает, — объясняет Артём.
А я наслаждаюсь его наивностью. И я тут дуреха? Теперь понимаю, почему Артём не терпит лжи. Понимать её он не умеет совершенно!
— Сними толстовку, — прошу. — Посмотрим, что буду чувствовать.
Тёма без вопросов стаскивает одежду.
А-а-а-а! Какие плечи! Даже в футболке можно всё прекрасно понять.
Лезу к светильнику, чтобы рассмотреть получше. Боже, какое великолепие!
Артём огромный. Широкие плечи, массивный торс. При этом нет ощущения перекаченности. В нём всё как-то потрясающе гармонично, равномерно тренированное тело, от которого веет уверенностью… И да, я хочу его потрогать. И поцеловать. В голове ярко возникает картинка, как чмокаю в плечо, как глажу по спине… Но Тёме знать об этом совершенно не обязательно!
— Шрамы, — удивляюсь, глядя на запястье.
— Стекло разбивал, чтобы в квартиру попасть, — Артём отмахивается.
А у меня внутри всё переворачивается. Потому что шрам огромный. Тянется от запястья к локтю, и видно, что рана была глубокой.
Прикладываю ладошки ко рту. Боже!
— Ну, — торопит Тёма. — Завелась?