Страница 59 из 109
— И всё равно умудрилась влюбиться! — Маша всплескивает руками. — Ты прав в одном, работы там непочатый край. Ты реально не видишь, что она на тебя подсела?
— Что за бред? — удивляюсь. — Поладили просто.
Подсела? Не, Юлька точно не подсела. Слишком умная для такого. Скорее, легко вместе и пользуется всеми привилегиями защиты.
— Артём, я тебе серьёзно говорю, — Манька запускает руки в волосы. — Ты хоть понимаешь, на каких эмоциональных качелях она сейчас катается?
— Не представляю, — говорю честно. И близко не понимаю, что такое эмоциональные качели, просто знаю принцип и что это работает.
— Так включи логику, если чувств нет! — рявкает Маша.
Ясно, злится. Значит, по её мнению, сейчас происходит что-то важное и опасное.
— Я тебя как учила? — успокаивается. — Не можешь эмпатией, включай логику. У Юли сейчас снизу вверх и обратно, как на американских горках. Сначала маньяк, ссора с женихом. Она летела вниз. Потом наша помощь и ты, который вдруг ей понравился. Летит вверх. Твоя выходка в доме у Тима — вниз. Пошли в парк — вверх. Пришёл Денис — вниз. Ты стал флиртовать — вверх.
— Я с ней не флиртовал, — возражаю. — Флирт — это когда два человека уклончиво говорят друг другу, что хотят переспать. Сама учила.
Я флиртовал с Юлькой? Бред. Я бы заметил.
— А вы дальше пошли, — Маша смеётся. — Вы друг другу уклончиво говорите, что хотите остаться жить вместе. И флирт у вас на уровне пятого класса. Но поверь, Тёма, это флирт!
— Сильно я ей тут нужен, — смеюсь.
Я тупой, но не до такой же степени. Прекрасно понимаю, что ни один адекватный человек терпеть меня рядом на постоянной основе не станет.
— Артём, да посмотри на неё, — шипит Маша. — Она буквально плывёт каждый раз, когда вы шутите на эту тему. И всем своим видом показывает, что мечтает о том, чтобы ты остался с ней после этого дела.
— Мань, ты больная, — ставлю диагноз.
Что за бред? Юльке я в этом плане верю больше, и она чётко сказала, что влюбляться в меня не собирается.
— Ты даже не представляешь, какой сумбур у неё сейчас внутри происходит, — объясняет Белкина. — Она молоденькая, беззащитная. С отцом нет эмоциональной близости. Ей хочется быть под защитой. А тут приходишь ты. Такой сильный, спокойный, уверенный. Начинаешь заботиться…
— Я не включал режим милашки, — перебиваю.
— А вы и без милашки справились, — Маша снова смеётся. — Видимо, подсела на игру в красавицу и чудовище.
— Я ей объяснил, что вообще не для отношений, — защищаюсь? Защищаюсь. Не хочу, чтобы к нам с Юлей лезли.
— Артём, понять умом и почувствовать — разные вещи! — Маша смотрит пристально, хочет достучаться. — Я тебе сколько раз объясняла? Я умом понимаю, что не надо мне шоколадку. Но всё равно бегу за ней в час ночи, потому что ХОЧЕТСЯ. Так и с людьми: мы можем тысячу раз понимать, что нам не по пути. Но хотеть этого человека мы не перестаём.
— Хотела бы, ноги б раздвинула, я предлагал, — отбиваюсь.
Действительно. Хотела бы — ещё бы когда игрались, перевела из шутки в реальность.
— Хотеть секса и хотеть человека — не одно и то же, — Маша снова смотрит, снова ждёт.
А до меня не доходит, да. Всё эти влюбляшки лежат для меня в одной плоскости с сексом. Другого смысла я не понимаю.
— Мань, чего ты от меня хочешь? — высовываюсь в окно и закуриваю, чтобы не дышать на эту пузатую.
— Я хочу, чтобы ты понял, — Манька опирается задом на стенку, нервно перебирает пальцы.
— Окей, — иду на мировую. — По твоему мнению, Юлька на меня подсела. Дальше что?
Проще сейчас согласиться и сделать потом по-своему, чем с этой пузатой спорить.
— Ты уйдёшь, ей будет плохо, — Маша смягчается, видит, что иду на контакт. А у меня сейчас другой ориентир. Сначала поговорю с Юлькой, потом разберёмся.
— Допустим. Что дальше? Мань, чего ты от меня хочешь?
— Тебя надо выводить из игры, — убивает меня наповал Белкина. — Просто послушай. С тобой тоже что-то происходит.
Со мной что-то происходит? Ну, допустим, происходит.
— И? — тороплю.
— Мне на тебя сегодня дети жаловались, — рассказывает Машка. — Что их ты ласково никогда не называешь, а Юлю называешь. Спрашивали, когда вы поженитесь, Ева с Милой малыша понянчить хотят.
— Фантазёрки, — смеюсь. — Потом сам им всё объясню.
— Юле объясни, — Маша снова рявкает. — Тём, я переживаю. Очень. Юлька ранимая. Ты уйдёшь, ей будет очень плохо.
— Из-за чего? — напрягаюсь, потому что слишком часто звучит эта фраза. А если Белкина права?
— Потому что она к тебе привыкла, — Маша зло шипит. — Тём, бесишь! Серьёзно! Нет эмпатии, логика не работает, так хоть меня послушай! Ты сейчас для неё волшебство. Вот представь, жила она своей серой, простой жизнью. Не знала, что бывает по-другому. А потом появляешься весь такой необычный и загадочный. И оказывается, что можно жить по-другому. Есть на свете вот такой вот холодный, равнодушный, недосягаемый Артём, который вдруг начинает о ней заботиться и даёт всё, о чём она втайне мечтала. Всех на хуй шлёт, а с ней одной сюсюкается, её одну слушается, от всего защищает.
Звучит логично. Напрягаюсь ещё сильнее.
— Я думал, мы с ней договорились и всё окей, — пытаюсь объяснить.
Оправдываюсь перед собой? Да, оправдываюсь. Не хочу уходить. И верить в то, что делаю Юле плохо, тоже не хочу. Но, видимо, придётся.
На меня снисходит озарение. Оказывается, не все вопросы с чужими людьми можно решать через Белкину. С Юлькой я сам вполне могу договориться. Чудо, но у нас получается. Она слышит меня. Я могу слышать её. Чего я парюсь-то?
— Мань, я поговорю с Юлей сам, — отрезаю. — Если она скажет, что это так, мы с ней придумаем, что делать дальше. Или тебя позовём.
— Ты реально такой наивный или прикидываешься? — Белкина смеётся. — Так она тебе и призналась.
— Что не признаться-то? — удивляюсь.
— Артём, потому что это унизительно, — Маша вздыхает. — Признаться мужчине в чувствах, когда знаешь, что надежды на ответ нет. А ты, насколько я поняла, своё отношение к женщинам ей обозначил.
— Обозначил, — соглашаюсь. — Но ты бред несёшь. Юлька не дура, понимает, что лучше сразу. Короче, я с ней сначала поговорю, потом разберёмся.