Страница 42 из 109
— Тёмочка, — наклоняюсь и обнимаю за шею. — Пожалуйста, давай не будем. Это очень личное. Давай не будем в это лезть.
— Объясняю, — Артём отстраняет, смотрит в глаза, — я видел очень много страшных вещей. И воображение у меня хорошее. А ещё в первую очередь я думаю о самом страшном. Если ты не расскажешь сама, я придумаю, что он мог сделать. И пойду его убивать. Я не шучу, Юль. Я уже такого себе надумал, что жалею, что его отпустил. Надо было выкидывать из окна и списывать на самоубийство.
— Артём! — обрываю. — Ничего страшного не было. Денис никогда меня не насиловал. Никогда не делал что-то, если мне неприятно.
— Когда насилия нет, человек на прямой вопрос отвечает быстро и чётко. Ты не ответила.
Черт! И что мне теперь делать?
— Тёмочка, мы были в отношениях, — объясняю. — Поэтому… Мы были близки. Но до секса не дошло. И Дениса это огорчало. Он очень пытался довести до него. А я терпела, если было неприятно. Думала, что всегда так. Давала ему шанс как-то разбудить меня. Потом уже не могла терпеть и останавливала. Поэтому до секса у нас так и не дошло…
— Он устраивал скандалы из-за этого, — понимает Артём.
— Да, — киваю. — Я чувствую себя очень виноватой, потому что мы год были вместе и у нас не было близости. А Денис… Он мужчина, он не может без этого.
— Это он тебе рассказал? — Артём ухмыляется уголком губ.
— Да, — киваю.
— Мадемуазель, вас наебали, — ещё одна злая ухмылка.
— В чём? — пытаюсь понять.
— Рассказывай, — приказывает Артём. — Честно, прямо, всё как было. Потом решу, что делать дальше.
— Да почему ты решаешь? — пытаюсь понять.
— Потому что ты не умеешь. Маленькая и тупая. Я уйду, ты найдёшь ещё одного такого Дениса. Будешь ходить побитая и изнасилованная. И говорить, что бьёт потому что сам несчастный, а насилие в браке — это супружеский долг. Что я, мало таких видел? Потом мёртвых в лесу находили.
— Да Артём! — подскакиваю.
— Что Артём? — Тёма идёт следом. — Я тебе правду говорю. Ты же типичная жертва. Все святые, одна ты грешная. Всех надо понять, а тебя можно пинать, и ты слова против не скажешь.
— Ты делаешь мне больно, — пытаюсь объяснить.
— Мне можно. Другим — нет. Я учу. Другие пользуются.
Да что за дурацкая логика?!
— Поругались, потому что секса не было? — холодный вопрос.
— Да, — признаюсь. — Денис сказал, что не может терпеть. А я… Фригидная, наверное. Тём, давай не будем об этом, пожалуйста.
— Ты не фригидная, — равнодушная констатация факта. — Это у него руки из жопы и мозгов нет, раз за год девушку на секс развести не смог.
— Да Артём! — выхожу из себя. — Что за слово «развести»?!
— Хорошо, — соглашается покорно, — переформулирую. Денис — косорукий дебил, потому что за год не сумел сделать так, чтобы девушка захотела с ним секса.
Смотрит в глаза. И такой он хороший, послушный мальчик сейчас! Даже слова подобрал правильные.
— Такая формулировка устроит? — спрашивает невинно.
— Пойдёт, — отмахиваюсь.
— И ты чувствуешь себя виноватой, потому что бедный Денис тебя любит, исстрадался без секса, а ты взяла его и бросила? — Тёма продолжает меня бичевать.
— Ты когда таким умным стал? — удивляюсь. — Раньше же не мог понять таких вещей.
— Изучил тебя, — бросает равнодушно. — Понял, по какой логике живёшь.
— Допустим, ты прав! — сама не понимаю, почему иду у него на поводу.
— Знаешь, кто ты? — ухмылка.
— Дура, — понимаю.
— Ага, — Артём даже ехидное выражение на лице рисует. — Потому что нихуя он тебя не любил. Просто нашёл удобную девочку и использовал.
— Он обещал на мне жениться! — оправдываюсь.
— Ага, я б на тебе тоже женился, — Тёма сверлит взглядом. — Удобная, послушная, красивая. Манипулировать легко. Готовишь вкусно, детей любишь. Добрая, всегда жалеешь. Мечта для социопата и садиста. Юлька, выходи за меня замуж. Будешь сидеть у меня дома босая и беременная. А я буду тебя хвалить и иногда гулять выводить. А если ты будешь говорить, что что-то хочешь, я буду тебя выставлять виноватой, и ты сразу перехочешь. Классно же. Тебе не привыкать.
— Артём! — захлёбываюсь в слезах.
— Что плачешь? — подходит, приподнимает лицо за подбородок.
— Ты делаешь мне больно, — объясняю.
— Потому что говорю правду, — глухой голос. — Говорю правду, чтобы поняла и больше так не делала. Когда любят, берегут. Денис не берёг, потому что не любил, а удобно устроился. Только секса не было. Согласен, обидно. Я бы тоже на его месте злился.
— Ты не способен на отношения, — всхлипываю.
— Не способен, — равнодушно. — Поэтому в них не лезу. А этот урод полез. Тебе больно сделал. А ты его оправдываешь. Чувствуешь себя виноватой.
— Можно я сама разберусь? — убираю его руку и иду в комнату.
Почти уверенна, что Артём пойдёт следом. И он идёт.
Демонстративно прячусь под одеяло, чтобы дать понять, что разговор окончен.
Я не могу злиться на Тёму. Но мне так плохо от его правды, что хочется просто исчезнуть.
Артём садится рядом, наклоняется надо мной.
— Юльчонок, тут такое дело, — включает «режим милашки», — мужчины не могут долго жить без секса, — ведёт рукой по спине, и мурашки бегут по коже, — меня тут совсем припекло. Дай мне…
— Да ты офигел?! — подскакиваю. — Тёма!!!
— Что Тёма? — невинно хлопает глазами. — Из-за тебя же здесь торчу, никуда выйти не могу. Давай по-быстрому перепихнёмся… Я тебе даже оргазм гарантирую!
Подаётся ко мне, сверкая глазами.
— Пошёл вон! — отталкиваю его. — Тёма, нельзя так!
Артём хохочет и позволяет спихнуть себя с дивана.
— Юлька, — хватает за ногу и тащит к себе на пол. — Ну нельзя же так над мужиком издеваться.
— Ты больной! — пытаюсь вырваться, но тоже смеюсь. Я не могу на него злиться. Он мне совсем не противен. Мне нравятся его прикосновения. — Ну Артём! — сопротивляюсь.
Тёма держит совсем не крепко, просто играется.
— Что Артём? — позволяет выползти из-под огромной, тяжёлой руки. — Я ж не Денис. Я лучше. Защищаю тебя. Забочусь.
Снова резко накрывает своим телом.
— Юлька, дай мне!
Внутри всё переворачивается. Я не знала, что можно чувствовать так остро и ярко.
— Пошёл вон! — снова без труда отталкиваю. — Тёма, ты ведёшь себя плохо!
— Почему? — улыбается участливо. — Я же со всей душой. Мужчина не может долго жить без секса. Я тоже мужчина. А ты надо мной издеваешься. Иди ко мне…