Страница 40 из 109
— Серьёзно? — наклоняется надо мной. — Я тебя с родителями познакомил. Мама в тебе души не чает. Чего тебе было мало, Юль? Я же тебя на руках носил, подарками задаривал…
— Я просто тебя не люблю, — шепчу устало. — Ну не люблю, Денис! Не знаю, как ещё объяснить. Не могу так больше. Раньше думала, что любила. А теперь поняла, что нет. Ну не насиловать же мне себя только потому, что я когда-то ошиблась.
— Юлька, — Денис неожиданно становится ласковым, — ну прекрати. Это всё от того, что у нас нет секса. Хорошая моя, красивая…
Присаживается передо мной на корточки, кладёт руки на бёдра.
— Не надо, — пытаюсь убрать его ладони, потому что они резко начинают казаться липкими и чужими. Но Денис держит крепко.
— Расслабься, — улыбается, — просто расслабься. Всё у нас будет хорошо.
Резко подскакиваю, но Денис хватает, не даёт отойти.
— Нам же было хорошо вместе! Ты просто стеснялась… — уговаривает, хотя я отчаянно пытаюсь вырваться.
Становится страшно.
— Артём! — пищу и…
Ровно удар сердца. Столько времени прошло с моего крика до того момента, как Артём схватил Дениса за шкирку, как нашкодившего котёнка, и оттащил от меня.
— Юля? — холодный взгляд.
Падаю на диван, пытаюсь отдышаться.
— Юльчонок, — чуть громче. — Что сделал? — показывает взглядом на Дениса.
— Ничего, — отмахиваюсь. — Просто Денис очень хочет к себе домой. Проводишь его?
— Запросто!
Артём разворачивается и идёт к балкону.
— Юля! — испуганный голос бывшего жениха.
А меня снова разбирает смех.
— Тёмочка, дом Дениса не там, — бегу следом.
— Да мы через окно доставим, быстрее получится, — Артём спокойно открывает дверь и вытаскивает Дениса на балкон.
— Ты больной! — кричит Ден.
— Даже справка есть, — соглашается Тёма равнодушно.
Замираю от ужаса, прижимаю ладошки ко рту.
Артём спокойно открывает окно и легко подтягивает Дениса к нему. Высовывает наполовину, не обращая внимания на крики.
— Юльчонок, — оборачивается, — что, выкинем его? Потом скажем, что самоубился от несчастной любви.
— Нет! — кричу. — Тёмочка, нет! Нельзя выкидывать людей в окно!
— Почему нельзя, если можно? — равнодушно.
Снова наклоняет Дениса, и бывший жених оказывается на улице больше чем наполовину.
— Артём, нет! — прошу. — Это очень плохая идея. Денис уйдёт сам.
— Не ушёл, ты предлагала, — холодный ответ. — Теперь уведу я.
Трясёт Дениса над окном.
— Артём! — кричу в панике.
— Не ори, — холодно, — а то свидетели поймут, что он не сам. Мы же с тобой воспитанные, цивилизованные люди. Тихо выкинем, тихо под самоубийство оформим. А то, что этот урод свои лапы распускает, тебя трогает?..
— Я больше не буду! — в голосе Дениса паника.
— А больше и не надо, — равнодушно отвечает Артём. — Ты уже всё сделал. Юльку оскорблял?
Денис молчит.
— Оскорблял, я тебя спрашиваю? — кричит Артём так, что я вздрагиваю.
Боже, я не знала, что он так умеет!
— Да, — пищит Денис.
— И что мне теперь с тобой сделать? — спокойно. — Выбирай: или в окно, или язык отрежу и пальцы сломаю.
— Артём, — зову тихо.
— Юльчонок, я разговариваю, — тяжёлый взгляд. — Когда ты разговаривала, я не лез. Теперь не лезь ты.
Замираю. Дрожу, как осиновый лист.
— Я тебе что сказал? — спрашивает Артём у Дениса, не доставая его обратно.
Молчание Дениса и мой ужас.
— Что сказал, блядь?! — очередной крик, и Денис уже висит в окне по самые колени.
— Что ноги сломаешь, — пищит.
— Ты что сделал? — холодный вопрос.
— Не послушался, — Денис решил отвечать.
— Значит, едем в лес, — Артём достаёт его и кидает на пол.
— Юля! — Денис смотрит на меня испуганно. Ещё ни разу не видела его таким растрёпанным, беспомощным и несчастным.
— Ещё раз, — Тёма берёт бывшего жениха за шкирку, — ты на неё, — поворачивает ко мне, — хоть посмотришь, сука! Я тебе конечности ломать буду долго и со вкусом, ты меня понял?
Кивает.
— А теперь пошёл вон! — тащит из квартиры, попутно задевая головой Дениса все углы.
— Тёма, — шепчу.
— Сиди, — равнодушно. — Сейчас приду, успокою.
Слышу, как открывается дверь. Слышу голос Тимофея.
— Свали, — рявкает на него Тёма. — У тебя семья, тебе бить таких нельзя.
— А тебе?
— А мне всё можно.
Хлопает дверь.
Опускаюсь на пол. Прижимаю колени к себе. Артём… Он может быть таким, да?
Мне страшно. От всего происходящего. От того, что увидела своего сверхчеловека таким…
Хлопок двери. Артём заходит ко мне в комнату.
— Ну! — присаживается передо мной на корточки. Кладёт ладони на колени.
Заглядываю в глаза. Две льдинки, вот только на дне где-то тепло.
Я не могу с собой ничего поделать! Я ему доверяю.
Обнимаю Артёма за шею, утыкаюсь ему в плечо.
— Я испугалась, — жалуюсь.
— Меня? — тёплые ладони у меня на спине. Я снова прижата к стальному телу.
Киваю.
Секунда молчания.
— Не хотел пугать, — глухой голос. — Прости. Надо было вывести этого урода на улицу и там разобраться.
— Я боюсь самого факта, что ты можешь быть таким, — всхлипываю. И прячусь от Артёма у него же на шее.
Легко подхватывает на руки. Несёт на кухню.
— Я такой, — констатация факта. — Когда люди ведут себя плохо, я тоже веду себя плохо. Денис напросился.
Я пушинка в могучих руках. Это так странно — ощущать себя почти невесомой.
Снова заглядываю Артёму в лицо в поисках того, что видела в нём раньше.
— Если ищешь эмоции, их нет, — снова констатация факта.
— Ты ничего не почувствовал, когда бил Дениса?
— Почувствовал, — Артём сажает меня на диван и садится рядом так, что мои ноги оказываются у него на коленях. — Ещё когда видел, что он тебе там пишет, почувствовал. В груди стало тесно и жарко. Я так злюсь. Руки чешутся — побить кого-нибудь хочу.
Потом пришёл. Я сдержался. Ты закричала. Я понял, что можно побить.
— Бить людей нельзя, — пытаюсь объяснить.
— Можно, — равнодушно. — Успокаивайся и рассказывай.
— Что? — настораживаюсь.
— Что он сделал, — холодно. — Почему ты чувствуешь себя виноватой.
— Он хотел меня поцеловать, — формулирую. — Я не хотела. Он настоял. Мне было противно от прикосновений. Позвала тебя.
Укладываю в голове. Может, зря я спровоцировала Артёма. Ничего страшного не случилось…