Страница 31 из 109
— Телек починил. Юль, тебе здесь интересно?
— Да, — признаю очевидное. С девочками мне хорошо.
— У меня сотрясение! — жалуется Злата. — Яблоками жонглировала, и мне по голове прилетело.
— У тебя не может быть сотрясения, — отзывается Артём равнодушно. — Сотрясать нечего.
Вот почему нельзя просто встать и зажать ему рот рукой?..
— Не обижай, пожалуйста, Злату, — прошу максимально на его языке. — Напрягает.
— Злата сама кого хочешь обидит, — возражает Тёма.
— Злате больно, — объясняю. — Ей хочется, чтобы её пожалели.
— Жалейте, кто не даёт? — Артём даже не удостаивает Златку взглядом. — Смотрите, как надо.
Берёт несколько яблок, подкидывает и ловко перекидывает их у себя над головой.
— Я же её и научил, — ловит одной рукой. — На её голову, — хмыкает.
Господи, да сколько же в нём талантов?!
— Тём! — Златка тянется к Артёму всем телом. — А яблоком по голове убить реально?
— Я тебе больше скажу, — Тёма наклоняется к ней, как будто хочет поведать какую-то тайну. — Реально убить даже камушком из рогатки, если знать место, в которое нужно стрелять, и стрелять с нужной силой.
— Место! А какое?! — Златка подскакивает.
— Артём! — пытаюсь голосом выразить свои опасения. Вот только место, в которое надо убить, шебутной Злате знать не хватало.
— Так я тебе и сказал, — Тёма ухмыляется уголком губ. — Я к детям. Юль, если станет скучно или что-то не понравится — придёшь ко мне.
Выходит, плотно прикрыв за собой дверь.
— А вот это он зря, — Алиса встаёт и дверь открывает. — Я боюсь предположить, чему он их научит в этот раз. Историю тюремных татуировок уже знают, с отвёртками на «ты», матерятся на пяти языках, благо перевод он им не озвучил…
— Тёма, — стону в потолок. Ну вот как так можно?!
— Ага, мы тоже так реагируем каждый раз, — улыбается Алиса. — Тебе с ним очень тяжело?
— Нормально, — формулирую максимально нейтральный ответ. И молюсь, чтобы мимика не выдала, что с Артёмом мне не просто нормально, мне с ним замечательно!
Ещё какое-то время разговариваем с девочками, и я втягиваюсь. Алиса рассказывает о том, что совсем недавно сама оказалась в ситуации, когда за ней охотились. Злата показывает фокусы. Не всегда удачно, но с душой. Ксюша рассказывает про детей и работу мужа.
И я чувствую, что всё здесь для меня. Что все хотят поддержать и помочь. Девочки сочувствуют мне. Не задают кучу вопросов про маньяка, как подруги. Не пугаются и не смотрят, как на прокажённую. Просто сочувствуют и отвлекают.
Делаем ногти. Ксюша очень старается, и в итоге получается чудесный ярко-оранжевый маникюр. Несколько ногтей остаются без лака, туда мы клеим картинки с ярким солнышком и цветными звёздочками.
Я раньше любила всё очень яркое. И мне снова хочется жить. Быть собой, смеяться, любить, общаться с людьми…
И это всё Артём. Нет, не колдун. Добрый волшебник и фокусник, который ловким движением достаёт из рукава новые развлечения, чтобы мне захотелось оправиться и идти к восстановлению. Мой супергерой. Волшебный сверхчеловек, который раскрасил жизнь яркими красками меньше чем за сутки.
Ксюша делает для меня форму бровей, наклеивает ресницы-лучики. Получается немножко аляповато, почти анимешно, но я так люблю.
Смотрю на себя в зеркало и не могу поверить. Глаза горят, на щеках румянец. Даже измождённое лицо стало круглее и в разы живее.
И я не могу подавить желание побежать похвастаться Артёму.
— Смотри! — показываю ему руки. Тёма сидит за столом, делает с Милой английский.
Впрочем, при моём появлении отвлекается. Внимательно рассматривает ногти.
—
— Лак сама выбирала? — поднимает взгляд.
Киваю. Не понравилось? Слишком ярко?.. Будет обидно, на самом деле, я хотела поделиться своим восторгом.
— Хорошо, — Артём неожиданно хвалит. — Цвет яркий, картинки позитивные. Тяжёлую депрессию мы отметаем. Надо посмотреть, как ты будешь учиться, чтобы оценить когнитивные функции.
— Ты откуда такие слова знаешь? — удивляюсь. — Тоже психолог?
— Нет. Псих, — понимаю, что говорит серьёзно. — Но с Машей работал, мозги есть, память хорошая. Глупо было не выучить. Садись с нами, — подвигает мне стул. — Мила учит цвета. Юля, знаешь цвета по-английски?
— Знаю, — киваю. — Я просто… В школе хорошо знала. А в институте препод такой… Он на меня смотрит, и я всё забываю. Вечно к произношению моему придирается. Оскорбляет. И я вообще не могу теперь смотреть на этот английский.
— Урод, — констатирует Артём равнодушно. — Схожу с тобой в институт. Поговорю с ним. На английском. Унижу так, что потом желание унижать студентов пропадёт.
— Тёмочка, он профессор, — пытаюсь образумить Артёма.
— Меня тоже учил профессор, — отзывается Тёма без единой эмоции. — И явно получше, чем он.
— В интернате профессор? — удивляюсь.
— После интерната, — чувствую скованность в словах. — Всё, меньше суй нос туда, где я учился. Тебе вообще знать не надо. Села, слова повторяешь. Давайте, red.
Последнее слово с тем идеальным «р», до которого мне не дойти никогда.
Повторяем с Миланой хором. Внутри всё сковывает от неловкости. Вот зачем я полезла и спросила?..
— Ещё раз, — требует Артём и произносит. Показывает, как поставить язык и как вибрировать воздухом, чтобы получилось.
Но зря старается. У нас не получается. Ни с пятого раза, ни с десятого…
— Ред! — кричим хором, и Ева с Максимом смеются.
Тёма буравит тяжёлым взглядом.
— Вы делаете мне очень больно, — произносит практически по слогам.
— Как больно? — тут же пристаёт Милана.
— Ну-ка, покажите ещё раз.
— Ред! — произносим одновременно.
— Ой! — Артём очень реалистично хватается за сердце и кривится.
— Ред! — кричит Ева.
— Ой-ой, — медленно сползает со стула так, что я пугаюсь. — Ой как больно! Ой ранили!
— Ред! — смеётся Мила.
— Мои уши! — Тёма закрывает уши. — Из них кровь сейчас пойдёт.
— Ред! — кричат дети уже хором.
Артём трагически замирает, потом медленно оседает на пол окончательно, высовывает язык, и получается труп почти как показывают в мультиках.
Дети хохочут.
— Тём, — зову тихо, чтобы проверить, что с ним всё в порядке. — Тебе бы в актёрское.
— Там скучно, — вполне живой, но очень равнодушный голос. — Маша тоже предлагала пойти. Зеркалить хорошо получается.
— Ред! — кричат дети.