Страница 30 из 109
Песня никак не вяжется с равнодушным, упрямым мужчиной, которым я его знаю. Но Тёма мастерски выдаёт нужные интонации. Зеркалит, да?
Закончив одну песенку, переходит на обычные «люли-люленьки».
Стараюсь не пялиться слишком навязчиво, но…
Боже, как это прекрасно! Максим расслабляется на огромных руках, закрывает глаза. Полчаса не успевает пройти, как он крепко спит. Артём кладёт его в кровать, подтыкает одеяльце, кладёт на край подушку, чтобы не упал, и только после этого оборачивается ко мне.
— Видела? — кажется, на лице появляется что-то похожее на мальчишескую гордость, но лишь тень и лишь на мгновение.
— Как ты это сделал? — шепчу.
— Легко, — ухмылка уголком губ. — Пойдём на балкон.
Снова достаёт сигарету, отгораживая меня от всего мира огромной спиной.
— Откуда ты песенки детские знаешь? — удивляюсь.
— Маша пела, когда болел, — равнодушно. — Она чуть с ума не сошла, когда поняла, что у меня температура под сорок, а я даже не замечаю. Тогда же мы и узнали, что я почти не чувствую повышение температуры. Сначала хотела положить в больницу, потом пожалела и выхаживала у себя дома сама. Гладила по голове и пела песенки, чтобы уснул. Мне кажется, она реализовывала материнский инстинкт. Хочешь, в следующий раз дам тебе кого-нибудь из мелких закачать?
— Хочу! — радостно киваю. — Тебе нравится возиться с детьми?
— Милые, — говорит Тёма, будто этим всё сказано. — Когда Максима укладываю, у него лицо сонное, глаза подкатываются… Не могу объяснить. Просто нравится.
— Мне тоже нравятся дети, — улыбаюсь.
— Ты как ребёнок, — неожиданное откровение. — Милая.
Замираю. Внутри фейерверк. Я ему нравлюсь? Юля, не надо улыбаться так палевно! Но как приятно! Я милая!
— Тебе тоже нравится со мной возиться? — пытаюсь понять.
— Милая, — снова как будто этим всё сказано.
Снова улыбка на всё лицо, и я прячусь в единственном месте, где могу спрятаться, — у Артёма на плече.
— Пойдём, — тянет обратно, — буду дальше развлекать.
— Ты меня так развлекаешь? — снова пытаюсь понять.
— Да, — холодно. — Даю общаться с себе подобными. Постарайся подружиться. Ксюша добрая, Злата весёлая, Алиса нормальная и добрая, когда не переклинивает.
— Тёмка! — от переизбытка чувств хватаю его за руку. — Ты самый лучший!
И вдруг все его действия в этом доме становятся на свои места. Артём меня развлекает. И делает всё, чтобы меня развеселить. Как умеет.
Я правильно понимаю? Кажется, что логика этого сверхчеловека потихоньку укладывается в голове. Но слишком идеально всё получается…
— Иди к Ксюше.
Выводит из комнаты за руку, как маленького ребёнка. Ведёт к девочкам на кухню.
— Юле грустно и страшно, — даёт им инструкцию, как детям недавно. — Что делать с таким, знаете лучше меня.
Отпускает меня. Подходит к раковине и спокойно начинает мыть гору посуды.
— Да брось, сама помою, — спешит к нему Ксюша.
— А Юлю я с вами в этом сраче оставлю, да? — равнодушно оборачивается. — Иди, не напрягает. Помою, раз у тебя времени нет.
Ксюша резко сдувается. Её становится жалко.
Артём очень тяжёлый человек. Осознаю это как никогда раньше. Я его каким-то волшебным образом переношу, потому что очарование перекрывает недостатки. Но какого его близким?..
— Ксюш, пойдём, — мягко беру Ксюшу за руку.
Оборачивается. Улыбается очень тепло.
— Если ты расстроилась из-за этого чистоплюя, я могу и его доконать, — предлагает Злата.
— Не ври, — холодный голос. — Со мной ни разу не прокатило. Бесит, да, Злат? Со всеми прокатывает, а со мной облом вышел? — оборачивается, приподнимает уголки губ, и я ловлю долю превосходства.
— Я до тебя доберусь! — Злата хищно улыбается. — Просто ещё не придумала как!
— Думай, — соглашается Артём равнодушно. — Тебе полезно.
— Златка, он манипулирует, — лезет Алиса. — Ты бесишься, ему хорошо.
— Пойдёт, — Тёма не отрывается от тарелок. — Манька злится прикольнее.
— Вот же мальчишка шкодливый! — Алиса вздыхает.
— Тот самый мальчишка, который прикрыл тебя и твою дочь от пули, — констатирует Тёма.
— Слушай, вот с кем мы спорим? — Ксюша вздыхает. — Ему слово — он в ответ десять.
— Уровень интеллекта позволяет, — Артём оборачивается и неожиданно сверкает широкой, очаровательной улыбкой. Отвешивает шутовской поклон. — Что, бесит? А я ещё и от вашей реакции кайфую при этом. Алиса закатывает глаза, Златка трясётся от злости, Ксюша вздыхает. Таких грех не потролить!
Снова отворачивается к тарелкам.
— Хорошо, что честно, — признаёт Ксюша. — Юленька, пойдём. Пойдём, моя хорошая. Ну-ка, показывай мне ручки.
Покорно протягиваю ладони. Ногти обгрызены. Не сдержалась.
— Ну, — Ксюша смотрит тепло. — Выбирай форму.
— А ты сможешь на таких? — смущаюсь.
— Я на любых смогу, — в улыбке гордость. — Может, очень длинных не получится, но красоту сделаем.
Тёма моет посуду, протирает столы, подметает пол и только после этого выходит.
— Какой тяжёлый, но какой полезный человек, — вздыхает ему вслед Алиса.
— Тёма очень хороший! — тут же заступается Ксюша. — Просто он у нас специфический.
— Всегда помогает, и с ним интересно. Поэтому и терпим, — влезает Злата.
— Мы его терпим, потому что любим, — заступается Ксюша. — Хотя да, местами именно терпим. И вообще, давайте о чём-нибудь хорошем.
— Гляньте, как могу! — Злата встаёт посреди комнаты, берёт яблоки из вазы и внезапно начинает ими ловко жонглировать.
— Ничего себе! — восхищаюсь.
Девушка ловко перебрасывает яблоки, пробует сменить положение рук и…
Одно из них прилетает прямо ей по макушке.
— Златка! — Ксюша вскакивает, отрываясь от гель-лаков. — Иди ко мне! Бедная моя девочка!
Прижимает маленький ураганчик к своей груди, дотягивается и по-матерински чмокает в макушку.
— Больно-то как! — Злата кривит хорошенькую мордашку. — У меня сотрясение…
— Давай лёд приложим! — бросаюсь к холодильнику.
— Нет там сотрясения, — Алиса тоже гладит подругу по голове. — Ну честно, нет! Не сотрясёшь ты таким маленьким яблочком мозги! Я тебе как эксперт-криминалист говорю.
— Давай курицу ей приложим, — Ксюша помогает мне достать. — Златочка, посиди, моя хорошая.
— Лис, а яблоком убить реально? — Злата тут же переключается.
Дверь открывается. Заходит Артём. Окидывает нас взглядом.