Страница 2 из 109
Папа сказал, что уговорил Марию Александровну поработать уже перед декретным отпуском. Насколько я понимаю, ей скоро рожать, и мне безумно стыдно, что из-за меня у человека неудобства. Но она лучшая в сфере маньяков. И она единственный достойный детектив в нашем городе.
Киваю.
— Тёма! — тон материнский, или мне мерещится. — Артём, зайди, пожалуйста.
Дверь открывается. Взгляд приковывается к НЕМУ. Серьёзно, детектив, а не маньяк?..
Высокий, широкий. Просторная чёрная толстовка делает фигуру ещё шире — так, что Артём загораживает плечами дверной проём.
Взгляд. И лицо. Невольно ежусь и придвигаюсь ближе к Марии Александровне.
— Всё хорошо, Артём очень добрый, просто тщательно это скрывает, — улыбается детектив беззаботно.
— Не ври, — глухой голос.
Разглядываю лицо Артёма насколько его можно разглядеть под глубоко надвинутым широким капюшоном толстовки. Мог бы быть очень красивым, если бы не странное выражение на лице. Как будто и не живой вовсе. Говорит, а только губы шевелятся. Взгляд из-под кустистых бровей. Пустой. Глаза яркие, голубые, как будто из цветного стекла, но взгляд пустой. Хмурый, понурый, отстранённый. Серьёзно? Мне с тобой надо провести несколько дней?
— Юленька, Артём очень хороший человек и лучший специалист, просто у него тяжёлый характер.
— Расскажи, — снова глухой голос.
— Тём, давай обойдёмся, — Мария Александровна машет рукой. — Как-нибудь без этого справитесь.
— Расскажи, — интонация чуть меняется, — так легче всем.
Стараюсь ненавязчиво зайти Марии Александровне за спину. Он… Неживой! Мёртвый? Робот? Машина?..
— Может, так будет действительно лучше, — Мария Александровна бросает на меня озадаченный взгляд. — Юленька, Артём очень добрый, хороший мальчик. Просто у него проблемы с эмоциями. Это специфическое состояние, оно редко, но бывает с людьми. Он не умеет так чувствовать, как мы. И не всегда понимает, что чувствуют окружающие. Забывает, что у других могут быть чувства… Как бы тебе объяснить?.. В общем, представь, что где-то вдалеке играет музыка. Настолько вдалеке, что ты и слов не можешь разобрать. Так вот, это эмоции Тёмы. А мы чувствуем, как будто слушаем музыку в наушниках на приличной громкости. Вот, я думаю, так тебе понятнее. Легче?
Неуверенно киваю. Бедненький. Даже собственная истерика уходит куда-то на задний план.
— Мне всё пофиг и ничего не напрягает, — всё тот же глухой голос из-под капюшона. — Теперь точно понятно. Пойдём, — тянет широкую ладонь. — Буду твоей нянькой.
Невольно хихикаю от этого сравнения, но руку дать не могу себя заставить. Он… Он настолько пугающий и странный, что маньяка бояться забываю.
— Пойдём, — настойчивее. — Не съем. Ты слишком худая.
— Даже если бы была не худая, всё равно бы не съел, — в голосе Марии Александровны раздражение. — Тёма, я просила выключить милашку, но не до такой степени!!!
Берёт и просто хлопает эту махину ладошкой по плечу. Замираю от ужаса, но Артём даже не шевелится.
— Не пугаю. Сама боится, — голос Артёма чуть меняется, и я улавливаю в нём что-то. Веселье?..
— Юленька, иди с ним, — Мария Александровна снова становится ласковой. — Если будет себя плохо вести, расскажи мне обязательно. Мы его вместе побьём. Поверь, тебе скоро захочется.
Зачем бить-то?.. Он живой. Хоть и всё пофиг.
Протягиваю Артёму ладонь, чтобы спасти от гнева начальницы.
— Дрожишь, — тяжёлый взгляд ледяных глаз. — Замёрзла?
— Боюсь, — объясняю.
— Чего?
— Всего, — нервно смеюсь.
— Самое страшное, что здесь есть, — это я, — интонация чуть меняется. Опять весело?.. — И я на твоей стороне. Мотоцикла боишься?
— Не знаю, — теряюсь. — Никогда не пробовала.
— Будем надеяться, что не боишься, — ведёт меня по коридору. Ладонь тонет в его ладони. Большой. Странный. Пожалуйста, пусть это всё поскорее закончится!
Артём захватывает с вешалки рюкзак.
— Мань! — кричит, и голос снова меняется. Теплеет? — Фотки мне скинь, камеры поищу.
Выводит на улицу. Невольно вздрагиваю, потому что маньяк может быть в любых кустах.
— Чисто, — безэмоциональный голос. — Везде пусто. Хочешь, пойдём посмотрим.
— Не хочу, — судорожно верчу головой. — Домой хочу.
— Идём, — ведёт к большому чёрному мотоциклу.
Фигура Артёма настолько большая и мощная, что, кажется, закрывает собой от всего. Довериться? А у меня есть выбор?..
— Садись сзади, — глухо. — Держись за меня. Ничего не бойся.
Перекидывает ногу через мотоцикл.
— Смелее, — торопит. — Не съем.
Неловко пытаюсь перекинуть ногу.
— За плечи держись, чтобы не терять равновесие, — интонация снова другая. Теплее?.. — Тебе всё равно за меня держаться.
Боже, спаси!
Неловко кладу руки ему на плечи. Твёрдые какие. Широкие. Толстовка почти ничего не приукрашивает.
Перекидываю ногу. Жду, пока скажет, что делать дальше.
— Либо за плечи, либо за пояс. Как удобно. Еду быстро. Будет страшно — крикнешь. Скорость сброшу. Держаться крепко. Всё понятно? Если хочешь спросить — спрашивай сейчас.
— Как тебя люди выносят? — шепчу.
— Плохо, — глухой ответ. — Но тебе придётся потерпеть. Лучше я, чем маньяк.
И то верно.
Неловко обхватываю за талию, пытаюсь сделать всё аккуратно и скромно. Артём стальной. Твёрдый, холодный, большой.
Пытаюсь усесться удобно — и оказывается, что удобнее всего прижаться щекой к его спине.
— Готова, — говорю погромче. Мотоцикл срывается с места. Резко и громко. Пищу.
— Это тебе так кайфово или так страшно? — кричит Артём на ходу. — Я путаю вечно.
— Это мне неожиданно, — объясняю тоже криком.
Скорость нереальная, но мне… Легче? Да, легче. Когда ветер дует в лицо, а пейзаж теряет очертания перед глазами. Слёзы скатываются по щекам, но я вытираю их о толстовку Артёма.
Страшно. Обидно. Одиноко. Какая же я беззащитная! Жалко себя, нет почвы под ногами. Реву прямо на мотоцикле — и только ветер в лицо да стальное тело под моими руками. Боже, помоги! Я вообще неадекватная сейчас!