Страница 82 из 131
Когда-то, несколько лет назад, инвестор с материка решил вложить деньги в строительство большого отеля прямо на самом мысу пляжа Алико-Бич, но дальше возведения бетонного каркаса дело не продвинулось. То ли инвестор разочаровался в проекте, то ли кончились средства, то ли еще какие обстоятельства и бюрократические препоны помешали довести проект до конца, – Павлос никогда об этом не задумывался. Сколько он себя помнил, здание всегда стояло заброшенным. Бетонные стены недостроенного отеля приезжие художники вскоре разрисовали в стиле регги, и местная молодежь полюбила устраивать здесь тусовки, дискотеки и пляжные вечеринки на фоне огромных портретов беспечных губастых ямайцев в разноцветных вязаных шапочках, поющих регги и курящих марихуану.
Именно здесь он тогда и встретил ее во второй раз. Ребята из местного дайвинг-клуба организовали вечеринку у стен недостроенного отеля. Узнав об этом, он немедленно примчался в надежде встретить ее.
«Привет, привет, рыбачок! Я смотрю, ты соскучился! – снова за его спиной раздался насмешливый голос, и кто-то шутя шлепнул его по плечу. – Не меня ли ищешь?»
Павлос обернулся и увидел те самые зеленые глаза. И куда сразу делась вся его обычная уверенность?
«Есть немного, – признался он, смущаясь. – Куда вы пропали? Думал вам остров показать, пока вы здесь!»
«Ты такой милый и так забавно краснеешь, – прошептала она ему в ухо, отчего по его телу прошла горячая волна. – У нас с сестрой есть три недели, мы успеем еще объездить весь остров. Давай лучше потанцуем! – видя его замешательство, брюнетка рассмеялась: – Да обними уже меня, не бойся, я тебя не укушу! Может быть, мы с тобой подружимся? Попытаться всегда стоит!»
С тех пор они виделись почти каждый вечер. Казалось, все идет просто чудесно, и ничто не предвещало беды.
А сейчас, срывая дыхание в хрип и то и дело утирая кулаком злые слезы, Павлос мчался туда, где надеялся застать человека, разрушившего всю его жизнь всего за каких-то две недели. Ноги бегущего грека беспомощно проскальзывали в рыхлом песке и путались в корнях, а ветки кедрового стланика, влажные и тяжелые от росы, больно хлестали по телу, словно специально норовя ударить побольнее по лицу, но юноша словно ничего не замечал. Он должен немедленно увидеть ее и все выяснить, сейчас же!
Павлос быстро пронесся мимо громады отеля, такой же серой и нереальной в предрассветных сумерках, как и все кругом. Он обогнул бетонную коробку справа, сбежал по раскрошившимся от времени бетонным ступеням и направился к бухте, скрытой скалами от посторонних глаз, туда, где была палатка «дикарок». Еще метров триста – и он будет на месте.
На что он надеялся, приехав сюда среди ночи? Сложно сказать. Скорее, это был жест отчаяния. Такая же глупость, как и его поведение все эти две недели. Вот уже час, как она не отвечала на его звонки. А потом телефон и вовсе отключился. Наверняка и здесь уже никого нет. Скорее всего, они с подругой уплыли, как и собирались, просто на неделю раньше. А вдруг?.. И можно еще что-то сделать? Как-то объясниться? Может быть, это несчастный случай?.. Ведь никто не собирался и в самом деле убивать эту несчастную польку? Или все-таки собирался?.. Холодный ужас колющим ознобом снова ожег юноше спину.
Может быть, надо было дождаться владельца таверны и все ему рассказать? Уж он-то сумел бы как-нибудь утрясти дело с полицией. Зачем же было нестись сюда среди ночи? Что он хочет увидеть? Раскаяние?.. Словно это сможет что-то изменить! Ведь он даже не знает, как ее зовут!
В глубине души Павлос давно уже все понял, но боялся самому себе в этом признаться: его провели как мальчишку, как щенка! Провели, обманули, подставили и бросили! Обманом заставили принять участие в преступлении, и из-за его глупой доверчивости умер человек! И вот теперь жизнь его тоже кончена: он – убийца, которому прямая дорога в тюрьму. Полиция наверняка дознается обо всем: англичанин подтвердит, что отдал ему настоящий рецепт, а Василика расскажет, откуда у нее поддельный, и кто принес ей целый мешок уже очищенных заморских орехов, будь они прокляты!
А ведь он не соглашался целых три дня. Не хотел подводить Петроса и Василику: они всегда были добры к нему. И с Анестисом тоже ссориться лишний раз не хотел: все-таки родня. Не хотелось позориться перед родственником, да и как потом своим в деревне в глаза смотреть? Что отец скажет? Он и так вечно твердил, что ничего путного из Павлоса не выйдет, если тот не вернется на ферму и не займется хозяйством, как и его братья. Но заставить себя променять лучшую таверну на променаде в главном порту острова на возню в огороде с грядками Павлос уже не мог.
Долго не соглашался. Но его новая знакомая очень хорошо умела убеждать…
«Ничего с этой блондинкой не случится! Подумаешь! Чего ты испугался, глупыш? – говорила она, прильнув к нему всем телом на очередной пляжной вечеринке. – Максимум – пойдет красная сыпь по лицу. Сама виновата: нечего чужих мужей отбивать! Надо просто подмешать эти орехи в любую выпечку на кухне, которая точно попадет ей на стол. Никто не пострадает. Это же не яд! Ну походит она пару дней с опухшей физиономией, вот и все! Может, поумнеет! Ты же сделаешь это для меня, ведь правда, сладкий? Я умею быть благодарной, вот увидишь! И даже открою самый большой секрет: скажу, как меня зовут!»
И Павлос таял, уже не в силах отказать ей ни в чем. И правда, что такого страшного? Не яд же, в самом деле! Оставалось только дождаться удобного момента.
И так удачно сложилось, что Хэллоуин было решено отметить именно на поляне у таверны. Появление официанта на кухне самой виллы «Афродита» с орехами макадамия не могло не вызвать удивление у персонала, а на кухне «У Ирини и Георгиоса» никто на него не обратит внимания.
Получив от Джеймса листок с рецептом, Павлос сразу догадался, как поступить. На празднование Хеллоуина были приглашены все гости виллы, и было ясно, что полька непременно придет. Перепечатать рецепт, дождаться, пока привезут орехи, и вручить их Василике вместе с рецептом было делом техники.
Он позвонил своей зеленоглазой незнакомке и рассказал о своих планах. Через двадцать минут обе подруги уже были у таверны.
«Ты такой умница, сладкий! – сказала она тогда, сидя за рулем квадроцикла и глядя ему прямо в глаза, пока старшая сестра молча вручала официанту пакет. – Я хочу тебя отблагодарить! Приезжай завтра в бухту, буду тебя ждать! Очень-очень буду ждать! И скажу, как меня зовут! Я же обещала!»
Весь праздничный вечер Павлос летал как на крыльях, старательно обслуживая гостей праздника, пока не случилось то, что случилось.
Вышло так, что в ту злосчастную минуту он как раз стоял у входа в палатку, перешучиваясь с Леонидасом в костюме Смерти, когда вдруг раздались громкие женские крики. Леонидас, изменившись в лице и отбросив косу, немедленно ринулся внутрь, а вот Павлос не смог сделать и шага: ноги словно приросли к земле. Он стоял и отупело смотрел на вход, за которым суетились люди. Ему казалось, что зайди он сейчас в праздничный Шатер, все немедленно укажут пальцем на него. А еще он боялся увидеть безжизненное тело и каким-то образом выдать свою причастность. Когда же он услышал: «Мертва!», то просто не поверил своим ушам. Как? Почему?! Быть того не может! Ведь это просто орехи! Не крысиный яд! Он, не удержавшись, и сам попробовал несколько штук из пакета, пока перепечатывал рецепт, – и ничего! Маслянистые, сладковатые, – орехи как орехи!
Путаясь в собственных ногах, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Павлос сделал тогда несколько шагов прочь от Шатра и дрожащими пальцами набрал сообщение своей новой знакомой. Ответа не последовало. Он выждал пять минут. Минуты показались ему вечностью. Затем написал еще. Одно, второе, третье. Снова не получив ответа, стал звонить, – не смог дозвониться, видимо, сбоила связь, и в тот момент впервые холодный ужас от осознания произошедшего накрыл юношу с головой.