Страница 81 из 131
Часть девятнадцатая
Люди на Хэллоуин надевают маскарадные костюмы, чтобы никто не узнал, кто они есть на самом деле.
До пляжа Алико-Бич Павлоса подвез старый приятель-таксист, которому официант с отчаяния пообещал всю свою выручку за месяц, все, что заработал на чаевых. Этого едва хватило, чтобы убедить поначалу отказавшегося наотрез таксиста все же подняться из постели посреди ночи, завести машину и отправиться с Павлосом по шоссе на юг за двадцать километров от Хоры, в сторону селения Пиргаки.
Дорога в темноте по петляющей трассе заняла сорок минут. У поворота на пляж, где асфальтовая лента шоссе обрывалась, машина, скрипнув тормозами, остановилась. Дальше придется идти пешком.
Отвернувшись от водителя и закусив губу, чтобы не разреветься, Павлос по пути вспоминал, как впервые встретил свою незнакомку.
Это случилось две недели назад на Алико-Бич, в одной из закрытых бухт, где частенько днем отдыхают нудисты. Павлос пришел туда ранним утром удить рыбу, как уже много раз делал до этого. Солнце еще не взошло, и в ближайшие два часа он никому бы не помешал.
Все местные знают, что ночной и утренний клев в местных бухтах отменный и, если повезет, улову смогут позавидовать и профессиональные рыбаки. Юноше частенько везло: в садке порой оказывались и крупный морской карась-ласкирь, которого местные звали спаросом, и морской хищник – каменный окунь-зебра, полосатый, будто одетый в тельняшку. И тот, и другой, приготовленные умелым поваром на гриле с оливковым маслом и лимоном, пользовались большим спросом на променаде. В такие дни, когда ему улыбалось рыбацкое счастье, официант сдавал свежевыловленную рыбу на кухню таверны, за что получал от Петроса благодарность и премиальные.
Но в тот день все вышло иначе. Только Павлос расположился на скале, где облюбовал себе удобное местечко, настроил свою немудреную донную снасть, щедро разбросал хлебную подкормку и забросил в воду леску с наживкой – рубленой креветкой, как внизу, под скалой, раздался плеск и звонкий девичий смех.
Удивившись, юноша осторожно подобрался ближе к краю скалы и посмотрел вниз: в прозрачной воде бухты плавали две девушки. Они весело резвились, как нереиды – морские нимфы, помощницы морского бога Посейдона. Странно было увидеть их здесь на рассвете. Обычно отдыхающие подтягивались к пляжу не раньше восьми-девяти утра, чтобы получить порцию мягкого утреннего загара, и в одиннадцать уже разбегались, спасаясь от палящего солнца, возвращаясь на пляж лишь после пяти часов вечера. Но на рассвете? Кой черт их сюда принес, этих веселых купальщиц? Они испортят ему всю рыбалку!
Ответ пришел сам собой, когда, обернувшись, Павлос заметил небольшую палатку в дюнах, скрытую от посторонних глаз кедровыми зарослями. Все ясно! Это приезжие. «Дикарки». Вчера их здесь еще не было. Путешествуют по кикладским островам, останавливаясь на каждом на несколько дней, спят в палатке, берут в прокате скутер или квадроцикл и катаются по острову, резвятся на дискотеках и пляжных вечеринках. Как наскучит один остров, перебираются на другой. И так несколько месяцев, с ранней весны до поздней осени.
Хорошо живут! – невольно позавидовал он. А мне на работу в таверну через два часа. И так каждый день.
Павлос вздохнул. Одно ясно: если они будут так плескаться и шуметь еще хотя бы пятнадцать минут, рыбалки сегодня точно не будет! Скорей бы уже убрались по своим делам! Он старался сидеть тихо, не привлекая внимания, в надежде, что его не обнаружат и оставят в покое.
«Ты что, подглядываешь за нами? – вдруг услышал он за спиной звонкий смеющийся голос. – Чего ты тут сидишь? Любишь на нудистском пляже за девчонками подсматривать?»
Гречанки. С материка, наверное. Скорее всего, студентки. Пожалуй, постарше его года на три. Может, и больше. Слишком взрослые. С такими Павлос старался не общаться. Уж больно гонору много…
«Очень надо! – немедленно возмутился грек, обернувшись. – А сижу я здесь в это время почти каждый день. Рыбу ловлю. А вот вы мне сегодня всю рыбу распугали! – не сдержавшись, подосадовал он. – И откуда вы взялись только! Что тут – бухт мало?»
Смуглая стройная брюнетка, с зелеными, как у змеи, глазами, и в самом деле была похожа то ли на змею, то ли ящерицу, что во множестве грелись на раскаленных солнцем камнях. Гибкое загорелое тело без единого светлого пятна сразу сказало ему, что девушка презирает купальники и предпочитает загорать голышом. Ее подруга, шатенка, казавшаяся чуть постарше, быстро вышла из воды и накинула на бедра полотенце. Брюнетка осталась стоять по колено в воде и глядеть на Павлоса, держа правую руку козырьком от солнца.
«Ну извини! Ты местный? Как тебя зовут? – спросила она, без стеснения демонстрируя свое тело. – Слезай, познакомимся!»
«Ты бы лучше тоже прикрылась чем, – пробурчал Павлос, отворачиваясь и делая вид, что ее нагота оставила его равнодушным. – Так знакомься с вами, а потом дети и, не дай бог, жениться придется…»
В ответ брюнетка звонко расхохоталась.
«Ах, ты ж лапочка! На этот счет можешь точно не волноваться! Но если ты такой чувствительный, я оденусь. Не хочешь знакомиться – не надо, я свое имя тоже не каждому говорю и не сразу. Только очень близким людям. Расскажи лучше, где на острове хорошо кормят? Посоветуй таверну. Мы с сестрой проголодались: со вчерашнего дня ничего не ели. Где можно позавтракать, только чтобы вкусно и не очень дорого?»
Павлос взглянул на часы, вздохнул и сдался. Рыбалки, похоже, точно не будет. Но хоть клиенты для таверны – уже хорошо. Пора сматывать удочки.
«Ладно, слезаю. Есть такая таверна, и я в ней работаю. Одевайтесь! В Хору поедем. Через двадцать минут автобус будет. Провожу вас!»
После завтрака в таверне, которым девушки остались очень довольны, официант показал им неподалеку удобный прокат, где сестры взяли квадроцикл, поблагодарили Павлоса и пропали на несколько дней.
Кстати, имя свое она ему так и не сказала. Общаясь между собой, девушки тоже не называли друг друга по имени. Если одной надо было обратиться к подруге, она говорила: «Сестра!». Павлос сначала сильно удивлялся, а потом перестал. Мало ли у кого какие причуды. Тут на острове еще и не такие чудаки перебывали. Но к концу третьего дня он, к своему удивлению, уже настолько соскучился по зеленоглазой незнакомке, что собрался сам поехать на ее поиски. Почему – он и сам не мог толком понять. Красавицей ее не назовешь, встречал он девушек куда красивее, но что-то было в ее зеленых глазах, чему не было объяснения. Один их взгляд завораживал. Мерцало в нем что-то загадочное и таинственное. Заинтригованный Павлос быстро закончил все дела в тот день и, несмотря на ворчание Анестиса, уехал искать сестер. Ох, не стоило ему этого делать! Но кто же мог знать, что все так обернется? Кто знает, не встреть он ее тем вечером на пляжной вечеринке, может, и не пришлось бы сейчас нестись сломя голову на ее поиски.
Когда таксист резко затормозил на последних метрах асфальта и недовольно покачал головой, а Павлос очнулся от воспоминаний, на востоке, обещая скорый рассвет, тьму небосклона уже прорезала светлая полоса, с каждой минутой разливаясь все шире. Горизонт стремительно менял цвет с темно-лилового на светло-голубой. До рассвета оставалось не больше часа. В утренних сумерках все казалось серым и нереальным, словно декорации в черно-белом кино: и шоссе, и дюны, и густые заросли кедровника.
Юноша, расплатившись и поблагодарив, отпустил все еще раздраженно бурчавшего водителя, сам же бросился бежать по песчаным дюнам в сторону окруженного кедровой рощей здания заброшенного отеля.