Страница 79 из 131
– Сливочное масло? – эхом повторил Антонидис, беспомощно оглядываясь на генерала. – Простите, не понимаю… При чем тут сливочное масло?
– Она съела почти полкило сливочного масла, – помните слова патологоанатома, старший инспектор? Весь пищевод, стенки желудка были в сливочном масле. Думаю, что это на какое-то время замедлило процесс усвоения выпечки. До того момента, пока она не выпила два стакана горячего ракомело. Горячего! Вы же помните, что котел Ведьмы непрерывно подогревался, и напиток разливался прямо из котла. Поздней ночью было уже прохладно, и мы решили, что так гостям будет комфортней. Напиток, попав в желудок, растопил масло, процесс усвоения ускорился, и так сложилось, что аллерген сделал свое дело во время ведьминого часа, создав впечатление, что Шиманская отравилась именно напитком. А на самом деле ее убил орех макадамия.
– Боже мой, как все просто! – произнес старший инспектор, ошеломленно откидываясь в кресле.
– В каком-то смысле – идеальное убийство, – заметил Смолев, пожимая плечами. – Насколько я успел разобраться в вопросе, аллергия на макадамию встречается очень редко. Гораздо чаще, например, на арахис и на миндаль. Но этот тип аллергии, на австралийский орех, проявляется значительно тяжелее, чем любые другие «ореховые» аллергии. Вот такой нюанс.
– Как же нам найти убийцу? – задал вопрос Антонидис, переводя взгляд с генерала на владельца виллы и обратно. – Как определить, у кого был доступ к медицинской карте убитой? И потом, она эмигрировала из Польши в Грецию больше двадцати лет назад. Но двадцать два года до этого момента она где-то жила. Что если первый приступ аллергии был у нее в самом раннем детстве, и она этого просто не запомнила?
– Я позвоню нашим польским коллегам, – веско сказал генерал, наконец в полной мере подключаясь к разговору. – Они все проверят: где жила, чем болела, кто лечащий врач, у кого был доступ к ее медицинской карте, начиная с момента рождения. Все выясним. Теперь надо разобраться с этими таинственными девушками в мотошлемах и молодым болваном Павлосом. Вот кого надо искать, старший инспектор: только Павлос сможет нам рассказать, какого черта он носился с этими орехами и зачем ему это все было нужно. Если только этот молодой дурачок еще жив, – вдруг мрачно добавил генерал. – Обычно таких используют «втемную», а потом избавляются, как от ненужных свидетелей.
Старший инспектор вздрогнул, опустил руку с чашкой, где был остывший кофе, и взглянул на Смолева. Лицо владельца виллы было хмурым и напряженным. Судя по всему, он был полностью согласен с генералом относительно перспектив официанта.
Генерал потер крепкий лоб широкой ладонью и резюмировал:
– По убийству Шиманской все более или менее ясно. Вашу версию, коллеги, – с иронией он покосился на покрасневшего Антонидиса, – я поддерживаю. Это убийство! Будем искать и в Греции, и в Польше, работать с документами, выяснять, когда у убитой был первый приступ и кто имел доступ к этой информации, скажем, за последние два-три месяца. Организацию этих поисков я возьму на себя, сегодня же направлю соответствующие запросы. Ваша задача – найти пропавшего официанта и сделать это как можно скорее. Дальше! Послезавтра на вилле произойдет сделка. Не мешать! Пусть идет, как идет. Но, как мы обсуждали, скорее всего, в ту же ночь должна осуществиться передача груза. Вот ее мы обязаны сорвать, а груз захватить. И арестовать, разумеется, всех причастных.
– Грамматикопуло берем сразу? – кровожадно поинтересовался Антонидис и, покраснев, тут же немного виновато пояснил: – Руки чешутся: ведь такая мразь!
– Сначала груз, потом Грамматикопуло и весь его «печатный цех», – дал установку генерал и пояснил: – На момент пропажи груза ваш «инкогнито» должен быть на свободе, чтобы партнеры заподозрили его в нечестной игре и озвучили ему свои угрозы. Вот тогда, когда он выслушает все, что выскажет ему Миша Банщик… То есть, господин Майкл Цейтин, – поправился генерал, заметив удивленный взгляд старшего инспектора, – вот тогда надо дать ему еще минут двадцать переварить услышанное, и брать тепленьким, пока он сдуру и в самом деле не попытался сбежать. Брать будете вы, Антонидис, – генерал поднял руку, – не благодарите! Только где вы его будете допрашивать? – повернулся Манн к Смолеву. – Саша, какие соображения на этот счет?
– Есть пара идей, – мрачно кивнул Смолев. – Справимся, не переживай!
У старшего инспектора внезапно резкой трелью зазвонил телефон. Антонидис покраснел и вопросительно взглянул на хозяина кабинета. Алекс молча указал на балконную дверь. Полицейский выскочил на балкон. Было слышно, как он кого-то радостно приветствует.
– Не сомневаюсь, что справитесь, Саша, не сомневаюсь… – проводив своего новоиспеченного спецагента взглядом, генерал снова перешел на русский, говоря короткими злыми фразами. – Мне надо срочно улетать. Несколько фигурантов по делу засветились. Решили воспользоваться моим «отсутствием в стране» и бежать за границу. Ну и, как водится, не с пустыми руками. Мы этого ждали и подготовились. На то был и весь расчет. Все это время их вели мои оперативники. Шуганули мы их слегка в СМИ перед моим отъездом, вот они и засуетились: опустошили тайники, сняли деньги со счетов, золотишко, и решили драпать… Вот ведь натура крысиная, воровская: только бы рвать и бежать! Ничего! Всем хвосты прижмем! Но я должен лично руководить операцией. Иначе никак. Только у меня есть полномочия от министра на задержание чиновников такого ранга. Но самое важное будет здесь. На Наксосе. Пойми, Саша, если Грамматикопуло не даст признательных показаний и не назовет всех фамилий, не перечислит всех своих боссов, мы этих гадов не сможем прижать. Если они соскочат, то и Департамент полиции мы тряхнуть не сможем, доказательств, что глава и его замы замешаны в коррупции, у нас не будет. У меня есть серьезные подозрения на этот счет, но подозрения к делу не пришьешь. Соответственно, не сможем доказать неправомерность действий Полихронидиса и отыграть назад его комбинацию с Петросом и Софьей. Вот такой завязался узел! Никогда на карте не стояло так много, как сегодня. А мне надо уезжать!
– В чем же проблема? – внимательно выслушав друга, спокойно повторил Смолев. – Поезжай. Мы здесь справимся.
– Проблема в том, что силы могут оказаться слишком неравны, – хмуро ответил генерал. – Справятся они… Что если у преступников здесь небольшая армия? Кого ты против них в катакомбы выведешь? Вдвоем с Антонидисом пойдете? Он-то с радостью побежит под пули – славу в бою добывать… Но мне нужно, чтобы вы и дело сделали, и живыми вернулись! Что если у этих гадов там два десятка автоматчиков, снайперы и пара пулеметов? Речь-то идет о миллионах. А у меня у самого нехватка оперативников: все заняты на материке. Сам знаешь, у меня на всю Грецию – двадцать два сотрудника! Операция секретная, и никого из других министерств привлечь, как назло, не могу, не имею права: утечка более чем вероятна. Вот и давай теперь с тобой думать-гадать, как растянуть одно куцее одеяло на две кровати…
Антонидис вернулся с балкона, тщетно пытаясь вклиниться в разговор и что-то сказать, но теперь зазвонил телефон у Смолева.
– Да, Димитрос, это я. Нет, не разбудили. Какой уж тут сон. Вы благополучно добрались? Ну и слава богу… Что случилось? Кто? Еще раз, кто собрался?! Сколько?! Что хотят? – какое-то время Смолев напряженно слушал. – Так, ясно. Я приеду. Да, да. Никого никуда не отпускайте. Никакой самодеятельности! Это приказ! Ждать меня! Вы даже не представляете, друг мой, – с чувством произнес владелец виллы, – как вы вовремя позвонили! Ждите!