Страница 62 из 131
Кажется, он некоторое время гулял по поляне, сделал несколько покупок в сувенирных лавках, купил несколько разноцветных леденцов и наборов шоколадных конфет ручной работы, видимо, планируя улестить невесту, зачем-то приобрел пять магнитов с видами Наксоса, затем попозировал вместе с другими персонажами милой девушке в красном берете, делавшей фотоснимки, по старой привычке побеседовал по душам с вампиром-барменом, попытался найти своих сержантов, но отчаялся и, устав, присел отдохнуть.
Очень скоро старший инспектор почувствовал свинцовую тяжесть в ногах и одновременно какую-то блаженную истому во всем теле. Усталость накатила волной, но настроение, тем не менее, было просто замечательным. Забыв о раздражавшем его весь вечер маскарадном костюме, он радостно улыбался и махал рукой всем, кто проходил мимо, и гости радостно отвечали ему взаимностью.
Старший инспектор любил весь мир, и даже Гектор Грамматикопуло в этот момент казался ему не столько гнусным и беспринципным мерзавцем, сколько несчастным и достойным жалости человеком.
Антонидис прикрыл глаза и решил, что ему необходимо во что бы то ни стало разыскать своих замечательных сержантов на этом празднике, чтобы сказать им что-то очень важное. Что именно – Антонидис пока не мог четко сформулировать, разрываясь между нахлынувшими на него чувствами благодарности и готовности к самопожертвованию. Но он обязательно им это скажет. Вот только надо немного посидеть, отдышаться, прийти в себя и набраться сил.
В его плавно затухающем сознании мелькали образы, навеянные праздником, последними событиями и его собственными переживаниями, мелькали по очереди и вперемешку. Старший инспектор снова и снова что-то кому-то доказывал, что-то разъяснял, кого-то допрашивал, у кого-то просил прощения… Но неожиданно зловещая тень заслонила собой все другие образы, грубо прервав все диалоги, и перед внутренним взором старшего инспектора возникла мрачная фигура в старом балахоне из грязной мешковины с капюшоном, скрывающим лицо. Старая, острая как бритва, коса была покрыта то ли ржавчиной, то ли запекшейся кровью. Немая сцена затянулась. Антонидис почувствовал, что задыхается. Вдруг к нему протянулась костлявая рука, в которой был зажат оловянный кубок, словно ему предлагалось питье. Во сне он в ужасе отпрянул. Тогда Смерть снова протянула костлявую руку и нетерпеливо дернула его за рукав. Старший инспектор вздрогнул всем телом и проснулся.
Очнулся он в удобном шезлонге, совершенно не понимая, как он в него попал. Кто-то и в самом деле тянул его за рукав и нараспев повторял детскими голосами по-английски:
– Сладость или гадость? Трюк или угощение?27
Открыв глаза, Антонидис обнаружил рядом странное животное, похожее на двухголового серого пони в крупных красных яблоках. Старший инспектор снова вздрогнул и протер кулаками глаза.
– Похоже, он проснулся, – бодро сказала правая голова мальчишечьим голосом.
– Если он проснулся, чего же он тогда молчит? – резонно заметила левая голова пони. Голос ее был тоньше и больше напоминал голос девочки лет восьми-девяти.
– Не знаю, думает, наверное, – рассудительно ответил мальчик. – Некоторые взрослые страшно недогадливы. Давай еще подождем немного.
– Может быть, у него просто нет конфет? – робко предположила вторая голова, пристально рассматривая старшего инспектора, растерянно хлопавшего глазами спросонья.
– Должны быть, – вполголоса заметил мальчик. – Я видел, как он два часа назад что-то покупал в лавке, где продают сладкое. Они у него точно с собой! А может, он просто плохо слышит? Давай еще раз ему громко скажем: сладость или гадость! Ты готова? На счет три. Раз, два, три!..
– Стоп, стоп, стоп! – взмолился старший инспектор, чувствуя, как потрескивает его голова, а язык едва ворочается во рту. – Только не надо громко. Я все понял. Конфеты? Если честно, я не уверен…
– Да вон же у вас целый мешок! – с укоризной заметила правая голова. – Никогда бы не подумал, что вы жадина!
– Действительно, – согласился старший инспектор, удивленно рассматривая лежавший на траве рядом с шезлонгом большой бумажный пакет, будто увидел его впервые в жизни. – Конфеты… Странно, ведь я их совершенно не ем… И леденцы, и шоколад… А знаете что? Забирайте целиком!
– Ого! – поразилась девочка. – Вам совсем-совсем не жалко?
– Совсем-совсем, – слабо улыбнулся левой голове старший инспектор. – Скажите только, который сейчас час? Я, кажется, немного задремал…
– Очень поздно! Мама думает, что мы уже три часа как спим. Вы что, не знаете, как определять время по часам? Папа меня первым делом этому научил, – снисходительно заметил мальчик. – Вон же часы, на столбе! Короткая стрелка на цифре три, а длинная – на единичке!
– Это что же, я проспал два с половиной часа? – ужаснулся старший инспектор, вскакивая. – И пропустил большой костер Самайна?.. Какой кошмар! И представление в «Волшебном шатре» уже, наверное, началось!..
Антонидис немного виновато улыбнулся двухголовому пони, помахал рукой и поспешил ко входу в шатер, украшенный мигающими электрическими гирляндами.
Немым и зловещим стражем у входа застыла высокая худая фигура в капюшоне, за которым в темноте едва проглядывало бледное лицо. Столь же бледная худая рука сжимала рукоять огромной косы с высоко занесенным над капюшоном мерцающим лезвием.
Проходя мимо и вспомнив свой недавний сон, старший инспектор непроизвольно поежился и втянул голову в плечи, чувствуя похолодевшей спиной, как Смерть проводила его внимательным взглядом.
Только он переступил порог палатки, как его взору открылась завораживающая картина: посреди шатра, на невысоком деревянном помосте, со всех сторон окруженном зрителями, стояла внушительная металлическая тренога. На массивной цепи над очагом висел огромный котел, в котором что-то булькало. Аромат меда, трав и виноградной водки наполнил все пространство шатра.
Старший инспектор повел носом. А ведь Дусманис был прав: нигде на острове не готовят такого ароматного, сладкого и хмельного ракомело, как в таверне у Смолева! – подумал он, беря с подноса пустой кубок. Поднос с посудой держала в руках Ядовитый Плющ, она ободряюще улыбнулась старшему инспектору и пропустила его в первый ряд. Теодорос Антонидис замер в ожидании, вытянув вперед свой кубок в ожидании своей очереди.
Такие же высокие стаканы из прессованного картона, стилизованные под средневековые кубки, были в руках у всех присутствующих. Кто-то уже пил из них, заводя глаза к потолку шатра и причмокивая от восторга, кто-то еще ждал своей очереди, чтобы попробовать колдовского варева, а кому-то уже повезло дважды.
Днище котла лизали ровные синеватые огоньки пламени, поддерживая нужную температуру напитка, и можно было предположить, что где-то в углублении помоста спрятана газовая горелка. Но публику это совершенно не смущало. Она была в полном восторге от происходящего. И особенно – от главной героини происходившего на помосте действа.
Красивая рыжеволосая ведьма с горящими глазами двумя руками старательно перемешивала булькающее содержимое котла огромным черпаком на длинной деревянной ручке и под льющийся из динамиков аккомпанемент низким хрипловатым голосом напевала зловещую песенку:
Ликует здесь Самайна дух!
Судьба решит. Одно из двух:
Ты будешь жив иль сгинешь ты
Во мраке вечной пустоты!
Пророчеств тайных пробил час!