Страница 50 из 131
– Тогда Диану в фоторепортеры! – весело предложил другой студент, указывая на стройную миловидную девушку, чей ярко-красный головной убор точь в точь напоминал береты, что носят художники на Монмартре. – Она у нас в Университете в фотокружок третий год ходит! Очень творческая личность! А ответственная – до занудности! Я вот ей во время прошлой сессии говорю: дай списать историю искусств – ни в какую!.. Только, говорит, если женишься!
Произнеся эти слова, молодой испанец скорчил забавную рожицу и предусмотрительно спрятался за спину товарища с триммером.
– Ой, да отстань ты, Мигелито, – под общий смех ответила зеленоглазая и рыжеволосая француженка, махнув рукой на зубоскала. – Выдумщик! Да какой из тебя жених… А фоторепортером я буду с радостью, – повернувшись к управляющей, добавила она уже серьезным тоном. – Я все сделаю как надо, не переживайте! Когда можно начинать?
– Да хоть прямо сейчас, – улыбаясь, ответила Софья, вручая девушке фотоаппарат. – Снимай сегодня все подготовительные работы, все, что происходит. Мы вам потом эти фотографии подарим, увезете с собой. А еще мы их выложим на нашу страничку. Вот возьми, потом вернешь мне лично в руки. Договорились?
– Договорились!
– Замечательно!
В этот момент на парковку у таверны медленно вкатился небольшой крытый фургон. Из кабины неспешно выбрался высокого роста грек в джинсовом комбинезоне и, шагая вразвалочку, зашел в таверну. На борту фургона виднелась полустертая от времени надпись на греческом: «Овощи и фрукты из долины. Ферма Ясона Анастасиадиса».
– Второй вопрос, – подняв руку, чтобы привлечь к себе внимание, сказала Софья. – Кто умеет рисовать?
– Алонсо, Алонсо! – в один голос загалдели студенты, выталкивая вперед худого стеснительного юношу с задумчиво-мечтательным взглядом. – Алонсо у нас настоящий художник! По всему кампусу его акварели висят!
– Это правда, – подтвердила Диана, оторвавшись от фотоаппарата и отчего-то вдруг покраснев. – Он только вам сам не скажет, он слишком скромный. А какие шаржи он рисует на преподавателей, вы бы только видели! Но их вешать в кампусе не разрешают. Говорят, что дисциплинарный комитет против.
– Отлично! – обрадовалась управляющая. Она достала с заднего сиденья «Нивы» толстую пачку бумаги и набор маркеров. – Алонсо будет главным художником праздника! Ты согласен?
Юноша застенчиво кивнул, успев бросить благодарный взгляд на Диану, отчего та покраснела еще больше, почти сравнявшись цветом лица со своим беретом.
– Надо нарисовать эскизы для тыкв, по которым наши повара будут вырезать фонари Джека, – объяснила Ковалевская. – Они должны быть все разные, страшные и забавные. И нарисовать схему их размещения у шатра и по всей поляне. Схему мы потом вместе обсудим. Справишься?
– Конечно! – снисходительно усмехнувшись, ответил Алонсо, забирая у нее бумагу и маркеры. – Когда можно начинать?
– Как только скосите траву и установите шатер, – ответила Софья. – Все рисунки передашь Костасу, а он отдаст поварам, они подготовят тыквы. Договорились?
Тут ей пришла в голову какая-то мысль, она оглянулась на прибывший фургон и добавила:
– Кстати, я думаю, что тыквы уже приехали. Костас, – обратилась она к греку, – уточни, пожалуйста, у поваров, что именно привезли! Не тыквы ли?..
Костас кивнул и умчался в таверну.
– Может быть, тогда поступим проще? Я мог бы сразу рисовать прямо на тыквах, – предложил молодой испанец, критически разглядывая маркеры, – и поварам будет проще вырезать уже по готовой разметке, и время сэкономим. Как только их привезут и выгрузят, так я сразу же и разрисую! А потом помогу ребятам с шатром.
– Отличная мысль! – подумав, поддержала его Софья. – Как мне и самой это в голову не пришло?! И правда, рисуй прямо на тыквах! Сэкономим время. Молодец! Диана, а ты не забывай все фотографировать!
Из таверны вернулся слегка запыхавшийся, но довольный Костас.
– Тыквы привезли, – подтвердил он, переводя дух. – Фургон набит доверху – я заглянул. Не тыквы – загляденье! Ясон сейчас пьет кофе и болтает с Петросом. Как закончит – будет разгружать. Я сказал ему, чтобы сюда подгонял фургон, мы ему с разгрузкой поможем. А потом уже и косить начнем.
– Прекрасно! – обрадовалась управляющая. – Все складывается как нельзя лучше! А ты боялся, что нечем будет заняться… Так, теперь у нас есть еще один очень важный вопрос: украшение шатра и всей территории. Это цветы, электрические гирлянды, расстановка уже вырезанных тыкв со свечками, подготовка указателей, – кто за все это возьмется? Нужно будет следить, чтобы свечи не гасли и вовремя их менять. Желающие есть?
– Мы, мы! – возбужденно замахали руками две итальянки, Паола и Рената. – Ой, а можно мы?
– Справитесь? – уточнила управляющая, улыбаясь их энтузиазму.
– Конечно, мы обожаем все украшать! – ответила Рената. – У нас все получится! И со свечками тоже все будет хорошо, не переживайте! Мы будем следить всю ночь, чтобы свечи не погасли! Это так романтично!
Мигелито насмешливо фыркнул. Рената погрозила ему кулаком.
– И с гирляндами сами разберетесь?
– У меня папа электрик, – гордо ответила Паола, – а я с трех лет ему инструменты подавала и смотрела, как он все делает. Уж с гирляндой-то я точно справлюсь!
К стоянке у таверны со стороны пляжа, взревывая двигателем, подкатил квадроцикл, на котором сидели две девушки в спортивных костюмах, мотоциклетных шлемах и солнцезащитных очках. Одна из них вытащила мобильный телефон, сказала в него несколько фраз, и через пару минут из дверей таверны выскочил Павлос. Он подбежал к подругам, они вручили ему какой-то пластиковый пакет, наполненный на треть, радостно помахали и умчались прочь в сторону пляжа Айос Георгиос. Было видно, как Павлос заглянул в пакет, удовлетворенно покивал и быстро взбежал по ступенькам. Дверь таверны хлопнула, хрипло звякнул колокольчик.
Вздрогнув от его звука, чайки с шумом сорвались с крыши и, разочарованно перекрикиваясь, направились обратно к марине. Инстинкт подсказывал им, что здесь поживы не будет.
Управляющая, проводив чаек взглядом, снова сверилась со своими записями в блокноте.
– Так, девушки, теперь вы, – повернулась она к трем белокурым немкам, стоявшим немного в стороне. – Подходите ближе, не бойтесь! Вы у нас…
– Хельга, Сабина и Моника, – по памяти подсказал Костас, стоя рядом с Ковалевской.
– Отлично! Девушки, я хочу вам поручить торговлю сувенирами, выпечкой и прохладительными напитками, справитесь?
– Еще бы, – неугомонный Мигелито снова вылез вперед. – Они у нас страсть какие хозяйственные. Во всем кампусе у них единственных настоящий порядок в комнате. Помню, как-то зашел поздно вечером с бутылочкой рецины по-соседски соли попросить для паэльи. Так вот, зашел и гляжу: ну чисто немецкая казарма, сплошной орднунг! Аж в душе похолодело!
– Помолчал бы ты, Мигелито, – под общий смех весело парировала одна из немок. – Когда это ты к нам заходил с рециной да еще «поздно вечером»? Кто тебя пустит? Болтун, язык без костей! Смотри! А то ведь мы расскажем, как на первом курсе ты пытался с каждой из нас по очереди познакомиться и постоянно наши имена путал. С такой памятью тебе не в искусствоведы надо идти, а в дантисты. Только ты и там нижнюю челюсть с верхней перепутаешь, позабудешь, где которая!
Когда вся компания отсмеялась, Костас, переглянувшись с управляющей, взял процесс в свои руки.