Страница 15 из 131
– Катерина! – успел он опередить свою помощницу, сам этому удивился, но решил не сбавлять напора. – Доброе утро! У нас с тобой всего полчаса. Расскажи мне быстренько, что у нас с номерами? Только я тебя очень прошу: докладывай по существу и без лишних подробностей!
В разговоре возникла непривычная пауза.
Обычно Катерина энергично вклинивалась в диалог, заполняя его безудержным словесным потоком, полным эмоций.
Что случилось с ней сегодня? Не заболела ли, в самом деле? – тревожно мелькнуло в голове у Смолева.
– Простите, босс! – наконец раздался тихий голос на греческом. – Но это не Катерина. Это Артеми. Она попросила меня подежурить несколько минут, пока она сходит по делам. Должна вот-вот вернуться. Я ей передам, что вы звонили!
Артеми была горничной и официанткой в одном лице. Миловидная, тихая, работящая и, в отличие от Катерины, крайне немногословная. Всегда говорила по существу, в беседы с начальством никогда не вступала. Все поручения выслушивала от управляющей молча, разве что могла лишь тихо сказать: «Я все поняла, конечно, сделаю!» Работу свою исполняла старательно и добросовестно, никогда не халтурила, к похвалам, казалось, была равнодушна. Только застенчиво улыбалась, отводила взгляд и молча кивала. Софья не могла на нее нарадоваться. Из ее личного дела, что завела Софья на каждого сотрудника по просьбе владельца, Смолев знал, что Артеми потеряла родителей во время пожара, когда ей не было и пяти. Девочка попала в больницу, где провела почти полгода. Потом сироту забрали к себе родственники, живущие в деревне, в долине. Отучившись на материке, девушка вернулась на родной остров и уже два года работала на вилле «Афродита», время от времени уезжая в деревню проведать родственников.
– Спасибо, Артеми! Ничего страшного. Я сам с ней потом свяжусь, – мягко сказал Смолев и нажал на аппарате красную кнопку сброса.
Только Смолев успел малодушно порадоваться, что разговора с болтушкой Катериной перед завтраком удалось избежать, – и он вполне может успеть сейчас налить себе апельсинового сока и поблаженствовать на балконе в ожидании, пока проснутся его гости, – как интерком выдал резкую и нетерпеливую трель. Алекс взглянул на аппарат: вызов шел с ресепшн. Покорный судьбе, он вздохнул и нажал кнопку громкой связи.
– Так вот и я им всем и говорю: как такое может быть, чтобы не выдать мне заказ?! Вы что там все с ума посходили? Да вы знаете, кто у нас владелец?! Я ему пожалуюсь, он вам так шею намылит, будете до самого Пелопонесса по воде драпать, как кентавры, вприпрыжку! – звонкий голос Катерины греческой скороговоркой моментально наполнил кабинет.
Видимо, она в этот момент с кем-то уже обсуждала все случившееся с ней за утро. Скорее всего, все с той же Артеми.
– Ой! Босс! – тут же, без запинки, перешла она на русский язык, заметив по загоревшемуся индикатору, что владелец виллы подключился к разговору. – Это так удачно, что вы уже на месте, а я-то думала, что вы еще бегаете себе за инфарктом, закаляетесь в такую холодину! Вы же в это время еще купаетесь? И как только вы это делаете! Я как представлю – по мне самой сразу мурашки скачут! Я сейчас только Артеми отпущу и доложу вам все по расселению! У меня уже все готово! Подождите, пожалуйста, минуточку на линии!..
– От инфаркта, а не за инфарктом, – автоматически поправил ее Алекс, тоже перейдя на русский, и переварив ранее услышанное, воскликнул: – Это… Это кому я там должен «шею намылить», Катя? Что ты такое говоришь?! Как можно?!
Но ответом ему была какая-то возня, шуршание оберточной бумаги и треск пакетов, шепот и смешки, кто-то восторженно поахал, после чего эти странные шумы стихли, и бодрый голос Катерины снова заполнил всю комнату:
– Это снова я, босс! Да вы бы их только видели, как говорит моя русская бабушка: «Чтоб им ни дна, ни покрышки!» Правда, я не очень понимаю, при чем тут покрышка: это же, вроде, колесо автомобильное? Я даже в словаре смотрела… Ну, и машина без дна – тоже не машина! Ничего хорошего! Так говорят, наверное, чтобы пешком только ходили! В России расстояния-то огромные, я понимаю, без машины – никуда! Так вот, я им и говорю: давайте заказ! Все уже оплачено! А они мне, мол, хозяина нет, без него не имеем права. Новенькие какие-то, я их раньше и не видела. Смотрят на меня, глазами хлопают, бестолковые, жуть! А всего-то года на три меня младше! И где он себе таких помощниц нашел? А я им говорю: у нас сегодня вечер, с меня спрос будет, почему не принесла! А после завтрака у меня и минутки свободной не предвидится, потому и пришла с самого утра! Вы же открыты? Открыты! Так и давайте! Подумаешь, что квитанции нет: я с вашим хозяином двадцать лет знакома! Он у меня тогда на крестинах еще так ракомело перебрал, мне моя греческая бабушка рассказывала, что его всем островом три дня по всем деревням потом искали! Еле нашли, у одинокой молодой соседки, через дорогу… А они – давай квитанцию, и все тут! Ну дома я ее оставила, не бежать же домой за этой бумажкой, там такие каракули, все равно ничего не разобрать! Он вечно так пишет, как курица лапой, так никто ему эти квитанции и сроду не носит. Ни сам разобрать ничего не может потом, ни клиенты. Я бы так еще час пробегала туда да обратно! Ладно бы люди чужие, а тут, считай, крестник! Будем мы еще с ним бюрократию разводить! Верно ведь? Вот! Я им толкую, а они – ни в какую! Что за помощниц он себе взял? Тяжелый случай! Вот скажите, босс! Правда ведь?
– Тяжелый случай, – послушно подтвердил Смолев, поддавшись ее напору, но потом пришел в себя и воскликнул: – Катерина! Я не понимаю ни слова! Хоть убей! О чем речь?
– Ой, босс! Ну что вы, в самом деле! Это, наверное, купание в холодной воде так на вас действует! Я вот себе даже и представить не могу, чтобы я в такой холодрыге искупалась, это же все мысли в голове смерзнутся! Я же на половину все-таки гречанка! А мы, греки, народ теплолюбивый! Оттого и сообразительный! Хотя и не все. Взять вот хотя бы этих двух помощниц в ателье: полчаса с ними билась, но своего все же добилась! Заставила их звонить владельцу, чтобы тот распорядился. Выдали заказ! Всем обновки принесла на помолвку: Стефании, Лили, Терезе. И свое платье забрала, само собой…
– Так ты за платьями к празднику ходила? – догадался наконец Смолев, вклиниваясь в бурный поток сознания своей помощницы. – На соседнюю улицу в ателье? Там, где на прошлой неделе с вас мерки снимали? Так бы и сказала сразу!
– Так я так и говорю, босс! Хорошо, что София уехала на Парос, мы же ей сюрприз готовим! – хихикнула девушка. – Ну, конечно, от Петроса-то ей сюрприз покруче будет, хотя, с другой стороны, тут уж и так все понятно: давно пора было ему решиться! А он все тянул и тянул, – так мне за Софию даже обидно стало! Вот и моя русская бабушка в таком случае говорит, что если жених тянет время, надо брать его за шкирку и…
– Так, Катерина! Стоп! Отставить разговоры! – попытался взять ситуацию в свои руки Смолев. – Все! Мне на завтрак еще надо успеть!
Он взглянул на часы: из запланированного на разговор получаса оставалось всего двадцать минут. Шансы успеть на завтрак вместе со всеми еще оставались, хотя и таяли с каждой секундой.
– Насколько я понимаю, у нас должны были освободиться четыре номера. Крыловых я сам посадил на паром до Афин позавчера, Джонатан Ганье и Джульет Бушар покинули остров вчера, обеих сестер Викстрем вывезли в сопровождении полиции в Афины еще два дня назад, а Альберти-Малаволья покинули Наксос раньше всех. Итого, четыре номера. Все верно? Мне Софья сказала, что есть клиенты на ближайшие две недели. Ты можешь мне коротко рассказать, кто заехал, в какой номер и на сколько дней?