Страница 129 из 131
– А как же, – снова добродушно усмехнулся отец Спиридон. – Ведь мы готовим документы для регистрации брака, поэтому заранее запрашиваем у молодых все данные… Вот, пожалуйста.
Священник развернул к Смолеву журнал, чтобы тот смог списать фамилии, адреса и телефоны.
И все равно: три пары – это много! – думал Смолев, быстро фотографируя нужные строчки на смартфон. Но уже не двенадцать!
– Еще один вопрос, отец Спиридон, – закончив фотографировать журнал и вернув его священнику, спросил Смолев наудачу, ни на что особенно не надеясь, – скажите, пожалуйста, никто из людей, что здесь указаны, не имел когда-либо отношения к деревушке Меланес? Той самой, что находится примерно в восьми километрах к юго-востоку от Хоры, по дороге на Кинидарос?
– Странно, что вы спросили, – задумчиво сказал священник после минутного размышления. – Вот эта пара: Тасос и Мелитина… – Он постучал пальцем по соответствующей строчке в журнальных записях. – Да, да, именно они! Я прекрасно помню, как молодые люди при мне обсуждали, что со стороны жениха будет много друзей и родственников из Меланеса, и надо будет решить вопрос с заказом транспорта.
Смолев быстро открыл фотографии в смартфоне, увеличил изображение и прочел:
– Тасос Загоракис, место жительства: Хора Наксос, угол Монис и Потамиас? Этот? Но ведь, судя по записям, он живет в столице?
– Совершенно верно, – благодушно кивнул священник. – Это в настоящее время. Но насколько я помню, семья Загоракисов переехала в Хору что-то около двадцати лет назад. Глава семьи тогда открыл магазинчик вина и оливкового масла на променаде, а я как раз был приглашен его освятить… Вот откуда они перебрались, – отец Спиридон развел руками, – здесь я вам уже не смогу подсказать, не вспомню. Из какого-то селения из долины, откуда и возили товары на продажу для своей лавки. Думаю, что вам нужно просто побеседовать с Тасосом, он вам все и расскажет.
– Непременно воспользуюсь вашим советом, отец Спиридон, – произнес Смолев тоном, который вряд ли бы понравился Загоракису. – Спасибо вам огромное, всего вам доброго!
– Храни вас Господь! – улыбнулся священник.
Выйдя на ступени белоснежного храма и с наслаждением вдохнув вечернюю прохладу полной грудью, Смолев быстро набрал номер Антонидиса.
– Старший инспектор, вы еще не спите? И не планируете? Замечательно. В деле появились новые обстоятельства. Хотите пообщаться с родственниками нашего пострадавшего? Конечно, сегодня, какой смысл откладывать… Отлично! Я в вас ни минуты не сомневался, Теодорос! Сейчас я вышлю адрес в Хоре, по которому буду через пятнадцать минут. Подъезжайте! Только захватите с собой сержанта Дусманиса: не исключено, что лишняя пара сильных рук нам не помешает!
***
По просьбе старшего инспектора сержант Дусманис в гражданской одежде вошел во двор дома на пересечении улиц Монис и Потамиас, где обнаружил на открытой террасе компанию молодых людей, пьющих вино за здоровье будущих жениха и невесты. По традиции островного гостеприимства его встретили радостными возгласами и тут же предложили бокал. После тоста сержант, улучив момент, пока остальные гости были заняты разговором, представился Тасосу водителем, который привез от его родственников из долины вино к праздничному столу, и попросил на минуту выйти из дома, чтобы обсудить организационные вопросы. Дело было обычное, поэтому, ничего не подозревая и уже будучи основательно в подпитии, Тасос вышел на улицу и, нетвердо стоя на ногах, подошел к полицейскому «Фольксвагену». Старший инспектор, выйдя из машины, немедленно предъявил ему свое удостоверение и предложил проехать в участок «для беседы». Отчаянная и неуклюжая попытка свидетеля тут же сбежать была пресечена на месте опытным сержантом Дусманисом, остававшимся начеку все время, пока Загоракис не занял наконец место свидетеля на стуле посреди кабинета старшего инспектора.
Пока старший инспектор готовился к допросу, а Дусманис заваривал кофе покрепче, чтобы привести свидетеля в чувство, Смолев скромно устроился на стуле в углу кабинета, достал свой айпад-мини и погрузился в изучение файлов, присланных Манном в ответ на их запрос. Там было что почитать: Андреас Загоракис, тридцати четырех лет, привлекался правоохранительными органами Греческой Республики восемнадцать раз по различным обвинениям в совершении противоправных действий. Тут было все: угрозы, шантаж, кражи, угон автомобилей, разбой и покушение на убийство. Дважды отделывался условными сроками, неоднократно приговаривался к штрафам и общественным работам, отсидел реальный срок: три года в тюрьме. Смолев читал и поражался тому, как много зла успел причинить людям старший брат Тасоса за свою жизнь.
В последнем письме шла приписка от генерала: «Саша, у моего ведомства к этому „кадру“ тоже есть свои вопросы. Тут его имя мелькнуло по одному из дел, связанных с контрабандой исторических ценностей на очень крупные суммы. Очень Крупные. ОЧЕНЬ. Когда он придет в чувство, нам крайне необходимо с ним побеседовать. Пожалуйста, сообщи! Обнял! Манн».
Смолев вздохнул: когда он придет в чувство? Да и придет ли вообще? От того, выживет ли теперь Андреас Загоракис, получается, зависело очень многое.
Допрос свидетеля в полицейском участке длился уже почти час. Тасос Загоракис оказался молодым человеком двадцати девяти лет, худым, нервным, с бегающим взглядом. Сначала свидетель, чье сознание было затуманено винными парами, возмущался, скандалил и заносчиво требовал немедленно вернуть его за праздничный стол, как он выражался, – «туда, откуда взяли, ведь мальчишник – это святое!» Но его требования не вызвали у полицейских прилива понимания.
Дусманис принес целый кофейник горячего кофе и наполнил большую кружку для Загоракиса. Но тот продолжал бушевать и требовать «вернуть ему свободу и благородные напитки, а не совать под нос эти вонючие помои!» После угрозы Дусманиса, пробурчавшего, что если тот сейчас же не угомонится и не выпьет предложенный кофе, то сержант своими руками зальет Загоракису в глотку весь кофейник, свидетель притих, словно начал осознавать, где находится. Небольшими глотками, отдуваясь и обжигаясь, он все-таки осилил всю кружку, затравленно озираясь при этом по сторонам, при каждом движении сержанта втягивая голову в плечи и на глазах теряя свой апломб.
Старший инспектор, убедившись, что Загоракис способен наконец-то его воспринимать, объяснил свидетелю причину его вызова, предъявил распечатанные фотографии пострадавшего и предложил его опознать. Но все было напрасно. Бледный и едва протрезвевший, Загоракис твердо стоял на своем: человека на фото он видит первый раз в жизни, ничего не знает, не видел и сказать ему нечего. И так сорок минут с разными вариациями… Под тяжелым взглядом Дусманиса свидетель через силу осушил еще одну кружку кофе, но показаний своих не изменил.
– Никого не знаете, ничего не видели, нечего сказать, – устало повторил за Тасосом старший инспектор Антонидис, убирая в стол бланк протокола. – Ясно. Разговор у нас с вами не получился…
Смолев, молчавший до этого момента, взглянул на часы: до одиннадцати оставалось десять минут. Пора прийти на помощь старшему инспектору.
– Вы меня нисколько не удивили, Загоракис, – подойдя ближе, подключился он к разговору. – Вот уже битый час вы нам морочите голову, а у нас еще масса дел. Старший инспектор был с вами слишком мягок, от меня такого сочувствия не ждите. Моя фамилия Смолев, я специальный агент Интерпола на Кикладах с очень широкими полномочиями. Поступим так: чтобы сэкономить наше время, я сейчас вам сам расскажу, как было дело, и что теперь будет с вами. – Смолев протянул руку, взял со стола распечатку и показал свидетелю, тот отвернулся. – На этом фото, Загоракис, действительно ваш брат Андреас, он приехал к вам на свадьбу: что поделать, даже у преступников есть родственные чувства. Двадцать лет назад он совершил на острове преступление, скорее всего, убийство, за которое поплатился вчера… Да, да, поплатился: у меня нет никаких сомнений в том, что вчера его настигла месть. Расплата. Я также вполне допускаю, что вы были соучастником или свидетелем его преступления двадцать лет назад, – потому-то вы и не спешите нам ничего рассказывать. За шкуру свою трясетесь… – Смолев мрачно усмехнулся, возвращая снимок на стол. – У вас есть два варианта, Загоракис: сотрудничать с полицией, все рассказать и, если вы невиновны, – вернуться к себе домой к своим гостям, на свой мальчишник, и стать семейным человеком в ближайшее воскресенье. И жить дальше настолько счастливо, насколько вам позволит ваша совесть. Или можете продолжать играть в молчанку – и остаться здесь: вас задержат в полицейском участке для выяснения обстоятельств на трое суток. Для начала. Как раз до воскресенья. Все по закону. Так ведь, старший инспектор? – он оглянулся на Антонидиса и тот кивнул. – Ну вот видите, я вас не обманываю. А женитьба… Женитьбу в таком случае придется отложить на неопределенный срок, а может, и навсегда. Кто захочет связать свою жизнь с уголовником? Мы обязательно во всем разберемся, опросим ваших родителей, родственников и знакомых, чтобы выяснить, кто этот человек на фото и что он сделал. Вашего брата опознают, не переживайте. В первую очередь – ваши родители. Не хотелось бы расстраивать стариков, но своим молчанием вы не оставляете нам выбора.