Страница 123 из 131
– Сейчас, сейчас, – пробормотал Антонидис, наконец вытаскивая из внутреннего кармана пиджака свой пухлый блокнот и сверяясь со своими записями. – Вот! Факты таковы: в воскресенье, поздно вечером, без четверти одиннадцать, поступил вызов в полицейский участок. Дежуривший в этот вечер сержант Дусманис выехал на место происшествия – частное владение рядом с деревней Меланес, что находится примерно в восьми километрах к юго-востоку от Хоры, по дороге на Кинидарос. Полицию вызвала сама Артеми Иоанниду. Сержант Дусманис, прибыв на место происшествия по присланной геолокации, обнаружил в большом сарае ее и тяжелораненого мужчину в бессознательном состоянии, истекающего кровью… Сержант вызвал скорую, и раненого увезли в госпиталь, где немедленно прооперировали. В настоящее время он находится в палате интенсивной терапии без сознания. Врачи говорят, что состояние его стабильно тяжелое.
– Что с ним произошло? – нахмурившись, спросил Смолев. – Какого рода ранения он получил?
– Его использовали в качестве мишени для стрельбы из арбалета, – смущенно кашлянув в кулак, сказал старший инспектор. – Точнее сказать, он был сидя примотан клейкой лентой к деревянному столбу, и по нему стреляли из арбалета. В этом положении его и обнаружил сержант Дусманис. Всего было сделано семь выстрелов. Седьмая стрела пробила пострадавшему голову, войдя в трех сантиметрах над переносицей и выйдя через затылок.
– Жуть какая, – поежившись, произнесла Софья. – Кто это мог сделать?!
Старший инспектор удивленно посмотрел на Софью, потом перевел взгляд на резко помрачневшего Смолева, увидел, что тот все понял, и не стал отвечать управляющей.
– Это стреляла Артеми? – полуутвердительно спросил Смолев, уже заранее зная ответ.
– Да, – подтвердил старший инспектор. – Артеми Иоанниду уже дала письменные показания. – Он развел руками. – Но я ничего не могу понять из ее показаний! Она лишь написала, что встретилась с пострадавшим в баре «Эль Капитано», подсыпала ему снотворное в бокал с ракомело, села с ним в его машину, дождалась, пока он заснет, и потом увезла его в тот сарай в деревне, переоборудованный под лучный тир. Там она усадила мужчину на табурет, примотала к столбу клейкой лентой так, что он не мог и пошевелиться. Затем облила холодной водой, чтобы привести в чувство, дождалась, пока он очнется, а затем уже в течение полутора часов произвела по нему семь выстрелов из арбалета. Вернее сказать, шесть выстрелов она сделала по плодам граната, которые ставила ему на голову, а седьмым – застрелила. После чего сразу же вызвала полицию и сдалась.
– Личность пострадавшего установлена?
– Нет. Документов у него при себе не оказалось. Мобильный телефон мы тоже не нашли. Задержанная молчит.
– Странно, – задумчиво произнес Смолев. – Ни документов, ни мобильного телефона? Как такое может быть? А машина? Вы сказали, что они сели в «его машину». Прокат?
– Совершенно верно, – кивнул старший инспектор. – Прокат. Уже проверили. Пришел, дал пьянчуге Манолису пятьдесят евро за сутки вместо тридцати, тот выдал ключи без всяких документов. Это же остров!
Алекс помолчал, о чем-то размышляя.
– Вы сказали: шесть выстрелов в гранат, лишь седьмой в лоб? Она не могла промахнуться? – через минуту предположил он. – Несчастный случай вы не рассматриваете?
– Не промахнулась, нет, – тяжело вздохнул Антонидис и покачал головой. – В том-то и дело! В своих кратких показаниях, что она дала сержанту на месте преступления, она особо отметила, что полностью отдавала отчет своим поступкам, действовала сознательно и без принуждения. И седьмым выстрелом целилась ему именно в лоб. Несчастный случай исключается. Это явно умышленное убийство. Вернее, еще не убийство… Но, скорее всего, так и будет. Но зачем, почему, какой у нее был мотив, почему именно этот мужчина, – ничего не ясно! Я был вынужден ее арестовать!
Все время пока мужчины беседовали, управляющая переводила удивленный взгляд с одного на другого, вслушиваясь в их разговор и пытаясь разобраться что к чему. Греческий она еще знала не так хорошо, как ее начальник, но, тем не менее, общий смысл ей удалось уловить. Выслушав старшего инспектора и не в силах больше сдерживаться, она решила вмешаться.
– Не верю! Теодорос, что вы такое говорите? – возмутилась Софья. – Артеми? Наша маленькая Артеми? Девочка, полтора метра ростом, которая встает на лестницу, чтобы протереть пыль со шкафа? Привязать взрослого мужчину к столбу? Изображать из себя Вильгельма Телля? Застрелить человека в лоб из арбалета?!
Старший инспектор только открыл рот, собираясь ей ответить, но Ковалевская не дала ему шанса.
– Она не могла! Да она мухи не обидит! Добрее человека на свете нет! – продолжала она с жаром наступать на полицейского – Будто вы ее не знаете?! Всех котят в округе кормит из своей зарплаты, сама почти не ест! Я не помню, чтобы она хоть раз на кого-то голос повысила! Это какая-то ошибка! Наверное, это сделал кто-то другой! И не наверно, а точно! Ищите настоящего убийцу!
Смолев молча взял Софью за руку, призывая ее успокоиться. Та нехотя повиновалась.
– Поверьте, София, – с поклоном ответил Антонидис, мучительно краснея и прижимая руку к груди, словно извиняясь, – со всем моим уважением к вам и к господину Смолеву… Вы знаете, как я благодарен вам за вашу помощь в предыдущих расследованиях! Я был бы рад, если бы все оказалось именно так, как вы говорите. Но факты – вещь упрямая. На арбалете – ее отпечатки пальцев. В том сарае везде ее отпечатки пальцев: на столе, на книгах, на дверных ручках. Ну и письменное признание, разумеется! В итоге, я был вынужден взять ее под стражу. Закон есть закон…
– А сама-то что она говорит? Может быть, ее кто-то заставил? – не сдавалась Ковалевская.
– К сожалению, на контакт с полицией она не идет: замкнулась, молчит, от ужина и завтрака отказалась… Никаких показаний мне от нее добиться больше не удалось, – развел руками старший инспектор. – Если такая ситуация сохранится еще два дня, я буду вынужден, по регламенту, выслать ее на материк в распоряжение Департамента полиции в Афинах. А там… – голос Антонидиса сочувственно дрогнул, – думаю, что ничем хорошим для девочки это не закончится.
– Что ей грозит? – упавшим голосом спросила Софья, усаживаясь на подлокотник кресла.
– Если раненый умрет, – Антонидис задумчиво почесал кончик носа, – как ни крути – умышленное убийство… Судья, конечно, учтет возраст и пол, отсутствие судимостей, ваши положительные характеристики, ходатайства родственников о смягчении приговора, но пятнадцать лет – это минимум!
– Какой кошмар! Бедная девочка! – выдохнула Софья, качая головой. – Как мы можем помочь? Дядя Саша, – перешла она на русский, – ну что ты молчишь?
Смолев выжидал. Он понимал, что старший инспектор еще не высказался до конца о цели своего визита. Наверняка он явился не просто для того, чтобы проинформировать владельца виллы «Афродита» о задержании сотрудницы. Сейчас он скажет чего хочет, просто надо проявить немного терпения. И действительно, начальник криминальной полиции расправил плечи, набрал побольше воздуха в грудь и приготовился сказать нечто важное.
– Я поставлен Греческой Республикой на должность начальника криминальной полиции острова Наксос предотвращать и раскрывать преступления, – произнес он с достоинством. – Это мой долг, и я ему следую. Но я впервые сталкиваюсь с подобным случаем, когда убийца сам вызывает полицию и добровольно сдается властям. Еще этот нелепый, такой редкий способ убийства… Не говоря уже о личности задержанной, которая никак не вяжется с произошедшим. Это очень странное преступление, и интуиция подсказывает мне, что здесь далеко не все так просто! Здесь какая-то тайна. К сожалению, Артеми Иоанниду не хочет мне ничем помочь! Я был бы вам очень признателен, Алекс, – добрался наконец до главного Антонидис, – если бы мы вместе попытались разобраться в ситуации! Может быть, с вами или с Софией задержанная будет более разговорчива. – Закончив свое длинное выступление, старший инспектор вытащил из кармана носовой платок, больше похожий на средних размеров наволочку, и снова вытер взмокший лоб.