Страница 99 из 2036
Глава 9: Под мечом
Гитоград, 0-й год Зеркала Мира,
Вторая Реальность.
1.
Найко разбудили нездешние сны о мире без света, о мире, где зрение заменяли иные ощущения – словно он ощупывал всё вывернутыми наизнанку внутренностями. Эти ощущения были слишком яркими даже для реальности, такими яркими, что именно явь казалась ему сейчас сном, – но воспоминания о них вызвали странное, тревожное томление и его неотступность пугала его. Ещё больше пугала мысль, что сейчас он проснется на самом деле – там...
За окном вспыхнул свет – белый, бесшумный, столь яркий, что стало больно глазам. Он перешел в красный, в синий, снова в красный – и секунд через пять погас.
Найко вскочил, и, как был, нагишом, бросился к окну, но ничего не увидел. Только ярко сияла полная, заходящая луна. Судя по ней, было часа четыре ночи.
От волнения ему стало очень жарко, по коже густо ползали мурашки, но томление оставило его – в тот же миг, когда вспыхнул свет. Найко замер у окна, не зная, что делать, и стоял так несколько минут, но ничего не менялось. Сумерки утра едва брезжили, их свет почти не проникал в комнату и в доме царила полная, совершенная тиши-на. Он уже не помнил, что случилось наяву, а что – во сне...
Наконец, недовольно помотав головой, он вернулся к постели. Там, вольно растянувшись на спине, нагишом спала Иннка. Её гладкое, гибкое тело влажно отблескивало в сумраке, длинные ресницы подрагивали, хмурое обычно лицо с круп-ным чувственным ртом и высокими скулами приняло вы-ражение детского, безмятежного счастья.
Не вполне по-нимая, зачем, словно всё ещё во сне, Найко без-думно сел рядом, провел ладонью по её гладкому, удивительно прохладному животу...
Иннка вскинулась одним слитным, неразличимым рывком, вскрикивая сразу гневно и испуганно, потом замерла, ошалело осматриваясь. Её большие глаза в полумраке казались совершенно темными, бездонными, и юноше на миг стало страшно: сознание подруги ещё не проснулось и перед ним было лишь её сильное тело, управляемое лишь инстинктами. Вероятно, её сон тоже был очень реальным и она не могла сразу освободиться от него...
– Найко?.. Что случилось?
Их глаза встретились – удивленно-испуганные – потом он мягко и сильно привлек девушку к себе, лаская её. Иннка прижалась к нему всем нагим телом. Их руки скользили, обнимая, бедра сплелись, две пары босых ног – холодная и горячая – изучали друг друга. В призрачном влажном полумраке смешалось дыхание двух приоткрытых ртов, они двигались, отдаваясь острому, чистому удовольствию – и это всё длилось, длилось, длилось...
Усталые, они замерли, не касаясь друг друга, но сон уже не шел к ним – дрема, быстрые, путаные сновидения, быстрые, насмешливые взгляды из-под опущенных ресниц...
За окном вновь мелькнула мгновенная белая вспышка – и почти сразу здание вздрогнуло, заставив зазвенеть стекла. Найко вскинулся в постели, услышав глухие, мощные раскаты взрыва, нарастающий вой – как у сбитого самолета в фильмах про войну – и, через две секунды, второй взрыв, много мощнее первого. Воздух ощутимо толкнул Малау – стекла вновь зазвенели, задребезжали, но не разбились.
Когда юноша подбежал к окну, всё уже стихло и он не заметил ничего необычного. Уже начинало светать, но небо оставалось темно-синим, с несколькими звездами. Во дворе сияло тусклое созвездие синих проекционных матриц.
Поняв, что заснуть не удасться, они нагишом пошли в душ. Свет там почему-то не горел, и, оставив подругу плескаться в темноте, Найко открыл окно, весь мокрый в прохладном текучем воздухе, вглядываясь в туманное синеватое сияние накрывавшего двор силового поля. Через минуту рядом беззвучно появилась Иннка, – такая же нагая и мокрая. Найко невольно покосился на упругие, туго стянутые мускулы её живота. Его ладони словно всё ещё скользили по этой гладкой, го-рячей поверхности, они помнили каждый дюйм её прекрасного тела, а язык хранил солоноватый вкус темных сосков. Вдруг покраснев, юноша опустил взгляд, вспомнив, как трогал их губами и как Иннка, почти не дыша, замирала от этого. Он не понимал всей глубины своих чувств к ней – до этого странного утра.
– Никогда не догадаешься, что я сейчас сделаю, – вдруг сказал он и Иннка подняла глаза. Она стояла, вытянувшись в струнку, бессознательно-чувственно упираясь в шершавый линолеум пола пальцами босых ног, словно отлитых из красновато-коричневой стали, ничуть не стесняясь своей наготы. Её гибкое тело подобралось, ярко-зеленые глаза смотрели внимательно и остро.
– Что же?
– Я сейчас пойду к Охэйо. И он нас поженит. У него есть право это делать.
Иннка ошалело взглянула на него – и торопливо кивнула, боясь, что сон рассеется.
2.
Когда он вошел в почти темную, затененную черными шторами комнату, там никого не было. Дверь спальни принца оказалась незаперта, одежда Охэйо, очень тщательно сложенная, свисала со стула. Найко было подумал, что он в душе, но и там, за приоткрытой дверью, тоже было пусто и темно. Недоумевая, он вернулся в коридор, быстро и бесшумно пошел по нему, глядя во все стороны, – но ему никто не попадался. Он бродил словно зачарованный и соображал не вполне четко, уже сомневаясь, что находится в реальности и что вообще проснулся: несмотря на явный грохот катастрофы коридоры были совершенно пусты.
Он бродил по едва освещенным пустым комнатам как призрак, наконец спустился вниз – и с удивлением заметил, что задний вход открыт. Снаружи струился чистый свет утра и юноша бездумно вышел к нему.
Казалось, он вернулся на два дня назад – над темной стеной леса стояла такая же золотая заря, а густая трава была такой же влажной от росы. Шлак на парковых дорожках колол босые ноги юноши, но ему это нравилось – как и холодный, влажный воздух, мягко обтекавший его почти нагое тело. Вокруг не было ни единой живой души – похоже, что все остальные ещё крепко спали.
Он побрел по парку, чувствуя, как его начинает охватывать страх. Восток уже начал алеть, но заря прямо на глазах обретала странный йодистый оттенок – и ещё она, похоже, гасла, расплываясь в пятнах призрачных облаков, словно сотканных из темного, прозрачного тумана...
Найко яростно помотал головой. Это ему, конечно, показалось. Наверное, всё дело в том, что тут слишком уж тихо... Бродить в одиночестве конечно замечательно – только где же охрана? В Гитограде всегда хватало людей, готовых убить ойрат, – а если на то пошло, и манне тоже. Проекционные матрицы по-прежнему струили свой призрачный темно-голубой свет – но Найко научился не доверять машинам. Их было слишком легко обмануть...
Ноги бездумно принесли его к задним воротам двора. Конечно, запертым, но в каждой из массивных створок имелась смотровая щель. Приоткрыв левую, он увидел дорогу, очень светлую на фоне черноты леса. Там вдруг что-то мелькнуло – тоже черное, круглое, небольшое, с пятью гибкими не то ногами, не то щупальцами длиннее человеческого роста – но мелькнуло так быстро и бесшумно, что он не был уверен, не показалось ли ему, и всматривался всё пристальней, пока по его голой спине вдруг не побежали мурашки – на неё тоже кто-то смотрел.
Ощущение было очень неприятным. Чувствуя, как замирает сердце, юноша рывком обернулся. Он боялся этого, но дальше пялиться в щель было бы уже просто глупо.
Шагах в десяти за ним стоял Охэйо, тоже в одних плавках и босой. Должно быть, он подошел по траве – и замер, опустив глаза, с очень задумчивым видом – или быть может смущенный. Найко стало неловко и он сказал первое, что пришло в голову: