Страница 85 из 2036
У Найко закружилась голова. На миг он даже потерял ощущение реальности. Он видел Малау сотни раз, в детстве – казалось, в другой его жизни, и его фантазии и сны столь густо заплели воспоминания, что они казались ему уже иллюзией – вдруг наяву обретшей плоть.
Вайми потянул его за руку. Они пересекли пустой, безлюдный парк. Здесь всё было старым и тронутым временем, но не обветшалым, очень знакомым, уютным: скамейки, выступавшие из земли камни, утоптанные тропинки...
Миновав раздвижные двери из стекла, они вошли в холл с прямоугольной шахтой. В нее вел сразу десяток лестниц – пять вверх и пять вниз. Возле них стоял ярко освещенный стол дежурного, но он, почему-то, был пуст.
Найко прислушался. Не доносилось ни звука – лишь бесконечное жужжание длинных ламп. Казалось, здесь кроме них двоих никого нет, и по его коже поползли крупные мурашки. Это ощущение усилилось, когда они поднялись на третий этаж и пошли в неосвещенный торец длинного пустого коридора, где темнело множество распахнутых дверей. Шагов через сто Вайми свернул в просторную, очень мягко освещенную комнату. В ней уютно устроилось несколько красивых молодых людей – парней и девушек – босых и прекрасно ухоженных, с гладким золотистым загаром. Их изящная, легкая одежда подчеркивала все достоинства стройных гибких тел, но вниманием Найко завладел только один юноша. Он сразу узнал Охэйо: это сочетание черных, блестящих волос, ярко-зеленых глаз и очень светлой кожи трудно было забыть.
Но Хеннат, как и он сам, стал взрослым: пальца на два выше Найко, отлично сложенным парнем, и то, что в детстве было лишь намечено, стало четким: широкий лоб, высокие скулы, крупный рот говорили о хорошей породе. Косо поставленные, длинные глаза живо блестели; прямые, очень густые волосы тяжелой массой падали на спину. Его черную, длинную одежду, расшитую фрактальными узорами из серебра, стягивал серебряный же узорчатый пояс; на нем висел кинжал с серебряной рукояткой. Серебряными были и браслеты на запястьях и щиколотках очень ровных босых ног. Охэйо повернулся к нему – и его лицо расплылось в ослепительной улыбке.