Страница 80 из 2036
– Ты чувствуешь?
– Да. А что это?
– В каждом из нас, Лэйми, скрыто больше, чем просто содержимое тела. Сейчас ты чувствуешь, как твоя внутренняя сущность ожила и ждет только пробуждения. Ты знаешь, что такое Врата Реальности?
– Э... нет.
– Они остались от Древних. Некоторые из них вели в другие миры, а некоторые – в глубь человеческой сути. Чтобы открыть их, нужны были ключи и единые с их сутью хранители – и всё равно Врата соглашались работать лишь в короткие сочетания времени суток, года и солнечной активности. Эти вот ворота оживают лишь на пару минут на рассвете, причем, только летом, и иногда – раз в десять или одиннадцать лет. Они разбудят в твоем теле то, что спит. Если ты войдешь в них, я проведу тебя дальше...
В глазах юноши отразилось чистейшее изумление. Он чувствовал, что именно хотела сказать ему жрица... но почему-то никак не мог вспомнить.
Найана с минуту выжидательно смотрела на него. Потом она велела ему сбросить всю одежду.
Лэйми мгновенно бросило в жар, руки отнялись – он с ужасом понял, что почти их и не чувствует. Найана подошла так близко, что он ощутил запах её волос, – слабый запах утренней свежести и чистоты.
– Тебе помочь? – насмешливо спросила она.
Лэйми дико смутился, потом вдруг решительно сбросил сандалии и ловко выскользнул из несложного одеяния.
Не обращая внимания на жаркое смущение юноши, Найана разделась сама. Её большие глаза живо блестели. Грудь девушки была высокой, живот – мускулистым и впалым. Тугие изгибы узкой поясницы и ровные ступни говорили о хорошей породе.
– Спускайся за мной, – попросила Найана. – Не спеши. И пока не ныряй.
Лэйми молча последовал за ней. Его сердце сладко замирало... но он тут же дико вскрикнул, погрузившись в ледяную воду до плеч. Под босыми ногами был только узкий бортик, а дальше колодец неведомой глубины.
– Видишь ли, – сказала Найана, – разбудить внутренние силы человека можно многими способами, но этот – наиболее быстрый и эффективный. Больно не будет.
Протянув руку, она взяла с бортика бассейна предмет, который Лэйми вначале принял за простой камень. Лишь сейчас он понял, что это овальный кусок фиолетово-темного металла, ограненный, словно бриллиант. Он не понял, что сделала Найана, но ключ – он уже знал, что это ключ, – в её руках вдруг... раскрылся. Он стал больше и между раздвинувшихся граней хлынул жидкий бело-зеленый свет. Ослепительно яркий, он пронизывал всё вокруг насквозь – Найана словно стала прозрачной. В голове зашумело, тело стало вдруг очень легким – Лэйми словно уносило куда-то...
– Бери меня за руки, – крикнула Найана, – и ныряем!
Лэйми бездумно подчинился. Их ладони сплелись вокруг ключа и жидкое пламя потекло по его коже – обжигающее, как лед, и холодное. Какая-то сила притянула его к девушке, пол ушел из-под ног – и Лэйми с головой погрузился во вдруг вспыхнувшую жидким огнем воду. Ему показалось, что внутри его тела – от пальцев рук до пальцев ног – пляшет молния.
Но боли действительно не было.
4.
Окруженный со всех сторон сиянием, Лэйми превратился в какой-то сгусток темной пустоты – и внезапно его залил жидкий свет, нестерпимо яркий и радостный. Он хлынул со всех сторон, подобно ревущему водопаду. Лэйми нисколько не был к этому готов, но всё же, почему-то не растерялся, хотя свет становился всё ярче, а рев усиливался. Его и Найану крутило всё сильнее, – а затем они выскользнули из своих тел, окунувшись в океан света, вспыхнувший за глазами. Лэйми казалось, что он расширяется, купаясь в его волнах. Его тело осталось где-то далеко, он почти перестал его ощущать, перестал быть тем, кем был до этого – маленькой точкой света, заточенной в плоти. Теперь он стал огромным кругом сознания, а его тело превратилось в маленькую точку, омываемую волнами света. Они пронизывали и изменяли её. Он словно взорвался и умирал, распадаясь на части – и повис вдруг в бесконечно просторной пустоте, пронизанной чистейшим белым сиянием. В ней плавало бесчисленное множество черных глыб – то крохотных, как камни, то громадных, как континенты и луны. Он сам стал такой неподвижной скалой, облаком света/темноты, превратился в чистое сознание и ощущал одновременно каждую точку этого безмерно огромного пространства, не прибегая к помощи привычных чувств. Это было совершенно непохоже на всё, что ему доводилось испытывать раньше, но длилось недолго – он снова провалился вниз, во тьму, лишенную даже проблеска света...
5.
Придя в себя, Лэйми понял, что побывал за порогом смерти. Нельзя было пережить ТАКОЕ – и уцелеть. И то, что он уцелел, – было ещё одно чудо.
Он не сразу понял, что лежит на постели в какой-то темной комнатке.
Ему лень было шевелиться, лень было даже думать, так было тепло и уютно. Он стал, конечно, самим собой после того, как окунулся в этот океан света, оказался в том удивительном месте, где все сознания – одно, но какая-то часть этого огня всё ещё жила в нем...
Когда он вышел в храмовый зал, в нем никого не было. Лэйми прошелся по комнатам, вновь заглянул в бассейн, полный воды. Ему хотелось снова окунуться в него, но он чувствовал себя удивительно легким, словно ненастоящим, и боялся, что холод воды вернет его к реальности. Ему нравилось чувствовать свет внутри себя и он бессознательно боялся, что тот погаснет.
Юноша быстро оделся, но замер перед запертой дверью, не решаясь распахнуть её. Там, снаружи, был уже день, и яркий солнечный свет заливал улицу, на которую выходил фасад храма. Обыденная суета людей и машин показалась ему вдруг подобной гнилому болоту – словно стоит ему ступить за порог, и она поглотит его, сделает всё случившееся простым сном...
Панет осторожно коснулся вздрогнувшего плеча юноши.
– Ступай домой, – тихо сказал он. – Ты отдал больше сил, чем тебе кажется.
Слова жреца словно открыли дорогу усталости. Лэйми ощутил вдруг, что его мышцы налились свинцом. Всё, что ему сейчас нужно, – это добраться до своей постели – и спать, спать, спать...
А как же то, что с ним случилось? Сон? Нет. Лэйми чувствовал огонь в груди – зажженное Найаной пламя не погасло, оно просто ушло вглубь, и, если он выспится, уже никогда не погаснет...
Он очень плохо запомнил, как простился со старым жрецом. Найана, наверняка, уже ушла. Выйдя на улицу, он двигался словно во сне – только отчасти понимая, что делает. Дорога домой была длинной, он помнил, что сидел у окна автобуса, спал и грезил о чем-то с открытыми глазами. Потом настал тот, вожделеннейший миг – Лэйми разбросал по комнате свою несложную одежду, нагишом плюхнулся в постель и почти мгновенно уплыл в то восхитительное «никуда», где обитают забвение и отдых.