Страница 48 из 2036
Рама люка скрипнула, из-под неё посыпался песок. Похоже, она не была приварена к арматуре, как положено, а просто вставлена в проем. Осознав это, Лэйми уперся босой ногой в стену и рванул уже со всей силы. В руках что-то хрустнуло, их пронзила боль – но рама ощутимо подалась, из-под неё посыпались уже камешки.
Парень рванул её ещё раз, ещё и ещё, раскачивая её всё сильнее и кроша сгнивший от сырости цемент, пока рама вдруг не вылетела из проема, едва не прибив его. Он чудом успел отскочить – а рама загремела по ступеням с буквально адским грохотом. Когда он наконец стих, Лэйми словно оглушило – он не слышал ничего, кроме противного звона в ушах. Но и на этот чудовищный концерт тоже никто не явился, так что он опомнился и заглянул в проем.
За ним к его радости оказался уже вполне обычный коридор, освещенный такими же тусклыми лампами, со стенами, крашенными в зеленый цвет и полом из повсеместной тут плитки. Совершенно пустой – и такой чистый, словно его только что вымыли. С десятком зеленых железных дверей, закрытых, и, очевидно, запертых. Слева он упирался в тупик, справа поворачивал – и Лэйми, вздохнув, направился в ту сторону. Его босые ноги ступали сейчас совершенно беззвучно – но вот сердце колотилось как безумное и казалось, его слышно всем вокруг. Сейчас он чувствовал себя совершенно беззащитным и смешно – каким-то особенно голым. Он даже замер, оглядываясь – ему начало казаться, что за ним подглядывают, но все двери за его спиной конечно оставались закрытыми.
Он опустил ресницы и прислушался – но шум крови в ушах глушил все звуки, если они тут и имелись. Это уже совсем ему не нравилось, но он ничего не мог с этим поделать. Идти вперед тоже не хотелось – он начал бояться того, что откроется ему за поворотом – но стоять на месте было бы ещё более глупо.
Вздохнув, он сделал ещё несколько шагов, снова замер и прислушался. Ничего... но вот ощущение взгляда лишь усилилось и парень опять начал злиться. Эта битва с призраками уже страшно его раздражала и он решительно пошел вперед, уверяя себя, что готов к чему угодно.
Никакой гидры или каких-то других ужасов за поворотом однако же не обнаружилось. Он увидел точно такой же коридор, упиравшийся в большую железную дверь. Такой же пустой и тускло освещенный. Тем не менее свет тут всё-таки горел и Лэйми невольно поискал выключатель – но его нигде не наблюдалось.
Недовольно помотав головой – она буквально пухла от всех этих мелких, бессмысленных странностей, словно нарочно собранных затем, чтобы его мучить, – он вновь решительно пошел вперед.
Дверь в конце коридора конечно оказалась заперта. Парень бессмысленно подергал её, потом вздохнув сел, привалившись к ней спиной и бессмысленно глядя в глубину коридора. Неустанное гудение в ушах страшно раздражало его, но лишь теперь, ощутив пятками слабую вибрацию, он понял, что ему не кажется. Там, за дверью, работал какой-то механизм – очевидно насос или что-то похожее.
Лэйми вспомнил о потоке нагретой воды и подумал об электростанции – но, раз так, тут должны быть какие-то рабочие, какой-то персонал, а ничего такого тут не наблюдалось. Всё это ему совершенно не нравилось. Казалось, что тут произошла некая ужасная катастрофа, в ходе которой все даже не умерли, а вообще куда-то исчезли, оставив включенные лампочки и недокуренные трубки...
Он попытался представить, что это могла быть за напасть, но в голову ему упорно лезли какие-то брошенные корабли, пираты, гигантские спруты и прочая явно не имевшая отношения к делу чушь. Тогда он снова попытался вспомнить, кто, собственно, он сам – но и в этот раз у него совершенно ничего не вышло. Что-то наверное он мог вытащить из снившихся ему кошмаров, но вот вспоминать их парню совершенно не хотелось. Ничего подобного ему раньше не снилось – по крайней мере, это он помнил – и надеялся, что не приснится и впредь. Но, может быть...
В этот миг где-то за поворотом громыхнула распахнутая дверь.
7.
Лэйми уже до такой степени уверился в собственном беспредельном одиночестве, что звук поразил его едва ли не физически. Он вскочил так резко, что в глазах у него потемнело, живот свело от внезапного приступа страха. В какой-то миг он даже испугался, что с ним случится медвежья болезнь, но всё к счастью обошлось. Сердце однако забилось так сильно, что мир вокруг замерцал в такт его ударам.
Лэйми так перепугался, что совсем утратил ощущение реальности. Сейчас ему казалось, что всё это происходит во сне. Он решительно двинулся к повороту – но, услышав шаги, остановился, словно налетев на стену. В нем столкнулись два несовместимых побуждения – бежать и выглянуть за угол – и в итоге он так и не смог сделать ничего.
Он не представлял, что на него выйдет – то есть совершенно – и окажись это в самом деле какое-то чудище, он наверняка погиб бы. Но из-за угла вышел всего лишь парень лет двадцати пяти. Увидев его, он ошалело распахнул глаза – но продлилось это недолго.
– Лэйми?.. Что за дурацкие шутки?
– А? – Лэйми невольно отступил на шаг, прикрывая руками причинное место. Этого парня он точно видел раньше... и не только видел, но и знал... очень, очень хорошо знал. Только вот никак не мог вспомнить. – Ты кто?
– Я, – парень вдруг шагнул вперед – и, широко размахнувшись, влепил ему оплеуху. В башке у Лэйми словно что-то взорвалось – он грохнулся на задницу, невольно хватаясь рукой за вспыхнувшую щеку. В глазах запорхали серебряные бабочки... но мир вокруг словно щелкнул... и встал на место. Он вспомнил и свою злосчастную поездку в Гитоград, и Бесконечную Бомбу, и телепортационный цилиндр, забросивший его сюда, – и Аннита Охэйо наконец.
– Ан, гад, больно же! – гневно заявил он.
– Да ну? – Охэйо вновь шагнул вперед – и старательно наступил на пальцы его босой ноги.
– Уй! – свободной рукой Лэйми схватился за них. – Ты что?
– Я? – Охэйо нехорошо смотрел на него, очевидно выбирая, куда врезать ногой. – Я голым из-за угла выпрыгивал?
– Я не выпрыгивал, ты сам на меня вышел, – опомнившись наконец заявил Лэйми. – И сразу по мор... слушай, а мы вообще где?
– А ты сам вообще тут откуда?
– А я знаю? Очнулся в какой-то вонючей норе, еле выбрался, едва не замерз, чуть не захлебнулся – а ты меня по мор...
– Ой, извини, – не вполне искренне сказал Охэйо. – А с тобой вообще что?
– Жрать хочу. И штаны. И ни хер... э-э-э... ничего не помню. А так-то всё в порядке.
– Так, – Охэйо взял его за локоть и без особой натуги поставил на ноги. – Пошли.
– Куда? – спросил Лэйми, уже хромая за ним.
– К штанам, – туманно сообщил Охэйо. – И к жратве.
Они свернули за угол – и парень увидел наконец так напугавшую его дверь. За ней тоже оказался коридор, длинный, узкий и темный, а за ним ещё один, похожий на первый, только ярче освещенный. Под потолком тут тянулись трубы и кабели, а в воздухе висел приглушенный гул машин.
Охэйо прошел ещё шагов двадцать, потом свернул в просторную бетонную комнату, похожую на подсобку. У её стен стояли стеллажи, в центре – стол, сбитый из гладких, крашеных в бледно-голубой цвет досок. На нем стояла пара открытых консервных банок – и Лэйми сразу ощутил чудесный аромат тушенки. Рот у него наполнился слюной – но сесть за стол сразу ему не удалось. Охэйо полез в груду барахла в углу и выбросил оттуда сначала ватные штаны, потом фуфайку, свитер и пару грубых башмаков. Ни носков, ни нижнего белья не наблюдалось – но Лэйми был рад и этому.
Одевшись, он поёжился – одежда была грубоватой и колола тело, без белья он всё равно чувствовал себя в ней голым – но выбирать, увы, не приходилось.