Страница 27 из 2036
Мягко качнувшись на пандусе, бронетранспортер выехал наружу. К удивлению Лэйми, здесь мало что напоминало о бушевавшем аде – впрочем, висевшая в воздухе пыль не давала ничего толком разглядеть, хотя стало уже довольно светло. Только треск счетчика Гейгера и резкий хруст шлака под колесами говорили о том, что тут творилось: стенки окопов первой линии обороны сошлись так, что он едва смог понять, где же они находились. Грузовики и самолеты исчезли, танки превратились в оплавленные стальные гробы. Что ж: тем, кто в них сидел, не потребуются услуги могильщиков...
Возвращаться прежним путем они почему-то не стали, продвигаясь казалось наугад через бесконечную мглу из дыма и пыли. Когда они подъехали к эпицентру, гриб уже рассеялся, ушел вверх, оставив лишь редкую пылевую завесу. Воздушный взрыв не оставил и кратера, только оплавил землю на несколько километров вокруг. От дороги впрочем не осталось и следа, по перепаханной местности они ехали долго, и у Лэйми было время присмотреться к стекловидной, с потеками, желтовато-зеленой поверхности. Где-то в километре справа проплыли останки неузнаваемо изувеченной твари – какие-то неопрятные, бесформенные кучи исходили белесым, мутным дымом, словно горящий мусор на свалке. Подальше, за остекленевшей и полностью оплавленной землей, тянулись длинные черные полосы – следы разгоревшегося после взрыва пожара. Потом они нырнули в мертвый, ободранный лес. Корявые стволы переплелись безлистными ветвями, создавая мрачную черную чащу, тянувшуюся, насколько хватал глаз.
– Эта... вещь была маткой Мроо, – тихо сказал Вайми. – Мы её уничтожили, но лекарство оказалось хуже болезни.
Лэйми угрюмо кивнул. Он заметил, что большинство из них были словно простужены, у многих шла кровь из носа или горлом. У него самого невыносимо сильно болела голова, ныли кости рук и ног, а иногда он просто отключался, совершенно внезапно – будто на несколько секунд переставал существовать. Это всё были признаки облучения – не из самых опасных, но Лэйми не сомневался, что они предвещают ему большие неприятности. Он уже знал, к чему всё это может привести и даже лейкоз казался благодеянием по сравнению с другими вариантами...
– Сколько мы получили? – наконец спросил он.
Вайми встряхнул волосами, словно очнувшись, вытащил из кармана штанов маленький счетчик и сверился с ним.
– Где-то бэр сто или около того.
– Это опасно?
– В общем, нет. Даже для первой степени маловато.
– Степени чего?
– Лучевой болезни.
– А... – посмотрев на него, Лэйми замолчал. Он не представлял, до чего его довел бы этот страх. К счастью, бездумно почесав лоб, он к своему удивлению обнаружил на нем здоровенную шишку. Лишь тогда до него дошло, что большая часть пугавших его ощущений вызвана обычным сотрясением мозга – в чем, впрочем, тоже было мало приятного. Другие вероятно были контужены в Алкайне. Так или иначе, желание выяснять детали их медицинского будущего у него почему-то прошло. Но оставалась ещё масса вещей, о которых ему нужно было знать.
– Ты говорил с Охэйо? – спросил он.
Вайми неохотно кивнул.
– Да. По радио. Немного.
– И?.. Какова обстановка?
– Никто не знает, Лэйми. Никто. Но Мроо могут проникать в наш мир только возле Склона – в радиусе километров двухсот – так что надежда ещё остается: они не могут вторгнуться сразу повсюду. Мы пока использовали не более пятисот мегатонн – то есть, всего двадцатую часть наших арсеналов, а у Джаны он ещё раза в три больше. Проблема не в том, чтобы победить, а в том, чтобы выжить после такой... победы. Только о том, что есть у Мроо, мы не знаем.
Лэйми задумался. Он хорошо знал историю – что и неудивительно, учитывая, КЕМ были его родители, – и знал, что при столкновении двух культур у менее развитой нет шансов победить. То есть, никаких. До последнего времени такое положение его устраивало – он всегда был на стороне Прогресса. Но вот оказаться на другой стороне...
Он помотал головой и осмотрелся. В окружающем его было нечто странное – если они ехали на восток, рассвет должен быть перед ними, а не за. А это значило...
– Мы едем на запад! – возмущенно воскликнул он.
– В самый ад, – невозмутимо подтвердил Вайми. – Только у меня осталась там девушка. И ещё друг. А у тебя?
Вспомнив об Охэйо, Лэйми замолчал. А когда он вспомнил об Иннке, оставшейся там, всего в нескольких километрах от центра Вторжения, его почему-то оставил и страх, сменившись жгучим стыдом.
10.
Обратный путь оказался более богат впечатлениями, чем Лэйми бы хотелось. Они больше не встречали Мроо, но, когда покинули зону разрушений, им стали попадаться люди, – военные или гражданские. День дал им небольшую передышку – и всё население этой местности, как ему казалось, устремилось к востоку. Впрочем, не всё: на одном из блокпостов какой-то гвардейский майор буквально конфисковал всех находившихся в машине военных. Все они были не в лучшей форме – мундиры разорваны, лица в крови. Многие хромали и Лэйми подумал, что толку от них, в случае чего, будет явно мало. Сам бронетранспортер майор не забрал лишь потому, что его заняли беженцы – группа молодых людей, которым почему-то срочно нужно было добраться до Малау.
Лэйми мало что понимал в этих пертурбациях. Он чувствовал себя паршиво, хотя после десятка каких-то таблеток из аптечки машины ему постепенно становилось лучше. Он не сразу заметил, что её теперь ведет Вайми. С Найте они даже не простились и Лэйми знал – совершенно твердо – что никогда больше его не увидит. Ему самому определенно повезло, но вместо радости он ощутил снова мучительный стыд...
Беженцы были замкнуты и молчаливы. Он подозревал, что они тоже относятся к числу почитателей Древних. Это была не та порода людей, с которой ему хотелось общаться, но те, кто были вовне, нравились ему ещё меньше. Несколько раз их пытались остановить, однажды даже обстреляли из почти такой же машины. Хотя бронированный корпус перенес удары пуль почти без всякого вреда – всё кончилось одной разбитой фарой – Вайми решил свернуть прямо на запад, на пустоши, выжженные первым чудовищным взрывом над Рохасом. Людей – и ничего живого – здесь не осталось, пожары уже отгорели и ветер очистил небосвод от кромешного дыма. Но они ехали уже третий час, так что возникли определенные сложности. Попросту, почти всем хотелось по нужде, а туалета в машине разумеется не было.
Сверившись с дозиметром, Вайми разрешил остановиться. Выбравшись из машины, Лэйми по щиколотку провалился в серый летучий пепел. Он инстинктивно отряхнул ноги, одновременно осматриваясь. Его охватил сухой, горячий и пыльный воздух, от которого сразу вспотели ладони. Слева, метрах в пятидесяти, высился бесконечно длинный морщинистый обрыв. Справа начиналась желто-оранжевая, ровная, как стол, пустыня. Она убегала на запад – к крутым коричнево-пепельным бокам далекого горного кряжа, израненного фиолетовыми тенями, облитого ядовитой, пыльной желтизной низко стоящего солнца. Покров плотных коричневых туч, изрезанных желтыми разводами, нависал над землей, словно потолок огромной душной комнаты. Сама равнина была совершенно безжизненной, ровной и гладкой до удивления. Ни камня, ни кустика Лэйми на ней не заметил, а негреющий желток солнца над горизонтом, на фоне полосы белесого пустого небосвода, только довершал картину мертвого спокойствия. На юге – там, куда они ехали, – где-то, бесконечно далеко, земля и тучи сливались в темной рыжеватой мгле. На её фоне застыла наклонная, нелепо растянутая колонна пылевого смерча. Окрашенная всё той же ядовитой желтизной, она соединила землю и тучи, окруженная словно бы недоразвитыми отростками. Пейзаж был странный и чуждый, словно на другой планете, но невдалеке, как ни странно, блестела вода. Лэйми пошел к ней – и вдруг его ноги, словно ожив, выпрыгнули из-под него.