Страница 13 из 2036
Он был очень благодарен другу за это совершенно неожиданное, громадное удовольствие: как оказалось, Охэйо тоже питал страсть к одиноким прогулкам в темноте, хотя и в немного другой форме. Именно он приохотил его к ночной езде на мопеде.
Больше всего ему понравилось кататься за городом, где в это время не встречалось ни единой живой души. Это одиночество было настолько обычным и устойчивым, что Лэйми ездил теперь босиком, в одних шортах – чувствовать нагой кожей напор прохладного, пропитанного пронзительным запахом сосен воздуха было удивительно приятно, как и просто ехать в таинственном сумраке по узкой полоске асфальта. Он почти никогда не останавливался – ему нравилось именно это бесконечное, стремительное движение. За ночь он проезжал иногда километров по триста, забираясь очень далеко от города, в другие области. У него появились уже свои любимые маршруты, но гораздо интереснее было мчаться наугад, не зная, что увидишь в следующий миг. Он не боялся бездорожья: маленький, джанской работы мопед мог проехать почти всюду, где может пройти человек.
Вообще-то, ехать наугад было довольно рискованно, но именно риск и привлекал его: проносясь по узкой тропке над высоким обрывом реки например, он упивался собственной ловкостью. Не менее удивительно было и видеть места, отличные от его родного города. Здесь, в таинственной чужой стране, он встречал иногда очень странные вещи – вроде отходящих от шоссе дорог, ведущих в места, освещенные таинственными густо-зелеными или ржаво-красными фонарями. Доводилось ему видеть и странных людей – но он просто проносился мимо них и они ничего не могли ему сделать. Ощущение собственной неуязвимости было не менее привлекательным, чем всё остальное.
Теперь он посвящал этому удовольствию каждую погожую ночь – а потом мирно спал до заката. С Охэйо он виделся теперь не более двух часов в день – но именно в те часы, в которые Аннит развлекался. Он и его друзья собирались в гостиной – той самой комнате, где Лэйми впервые увидел его – ели всякие вкусности, бездумно болтали, танцевали под музыку – и Охэйо тоже, босиком, как обычно, и, конечно же, не один. Лэйми насчитал в Малау восемь девушек, с которыми Аннит поддерживал довольно тесное знакомство. Трудно было сказать, с какой из них он не только дружит по-братски. Возможно, что со всеми – по очереди или как душа велит. Это казалось Лэйми довольно-таки странным.
Он не видел ничего необычного в том, что Аннит окружен девушками, – танцевал он во всяком случае очень красиво, с тем изяществом, какое не могли дать никакие упражнения, – оно было врожденным. Но вот как его подруги не передрались из-за него, Лэйми никак не мог понять. Это были, конечно, необычные девушки – таких не встретишь на улице. При одном взгляде на них у него перехватывало дух, а одна из них, Фэнси, однажды заглянула ночью в его комнату, возможно больше из любопытства, чем из симпатии, – но в тот раз Лэйми проснулся лишь к полудню. Он представления не имел, какой может быть любовь, и с того дня постоянно ходил слегка ошалевший.
И ещё, ему очень нравился Охэйо. Сложение Аннита нельзя было назвать атлетическим – но сложен он был великолепно и всем своим видом показывал, что знает себе цену. Кожа его отливала молочной белизной, резко выделяясь на фоне черных волос и зеленых глаз – очень необычное и привлекательное сочетание. Широкое лицо с высокими скулами и большим чувственным ртом было бледно, с плосковатым носом – симпатичное, но вовсе не лицо красавца. Его необычайно меняла улыбка, открывавшая ряд белоснежных зубов. Двигался он энергично, но не резко – скользил в воздухе, словно рыба в воде, что впрочем свойственно совершенно здоровым парням. Когда Лэйми с ним заговаривал, он поначалу складывал руки на груди и смотрел на него с серьёзным и деловым выражением лица. Он был привлекательным – и вполне сознавал это. Более того он сознавал, что ему нравится таким быть.
Но у Охэйо было не так много друзей – среди парней только человека три, если не считать Вайми и его самого – и компания девушек уделяла им не меньшее внимание. Это казалось Лэйми довольно-таки странным: он не мог понять, как они все не ссорились из-за этого. Он до сих пор не знал, чем они все собственно занимаются, – но на вечерних посиделках они вели себя так же, как и вся прочая молодежь: смеялись, рассказывали страшилки (которые здесь вполне могли быть не только страшилками) или забавные истории. Охэйо обожал пересказывать свои сны – и, как подозревал Лэйми, здорово при этом привирал: истории у него получались просто фантастические и притом, очень интересные. Он валялся на диване, непринужденно положив голову на бедра одной из подруг, чесал грязные пятки и говорил вещи, часто не блистающе умные, но Лэйми случайно обнаружил, что его друг записывает всё, что говорят в гостиной, – он постоянно таскал в кармане маленький магнитофончик, о чем кажется не все здесь знали. Вообще, в его карманах водилось множество весьма странных вещей. Из одного однажды выпал небольшой подшипник, а в другом Лэйми заметил рубчатую рукоять пистолета. Возможно, ему показалось, – Аннит не походил на человека, которого окружают враги. Их посиделки были просто образцовыми – они скромно пили чай и общались очень культурно. Охэйо просто не выносил ругани – в бытность шестилетним мальчиком он мог запросто вымыть ругателю рот с мылом. Сейчас он был более сдержан – но стоило ему скосить глаза на сказавшего что-то не то, виновный тут же извинялся. Неприличные песни о любви Лэйми мог ему простить – они звучали весьма увлекательно. С девушками Аннит держался очень уважительно – разве что во время танцев мог поймать подругу и поднять её на вытянутых руках к потолку, вырвав восхищенно-испуганный визг, – но вообще-то он был очень скрытным. Лэйми не знал о нем, собственно, ничего. Казалось, что Аннит нарочно держит его на расстоянии и это не очень ему нравится.
Лэйми подозревал впрочем, что это может измениться – если он решит остаться здесь. Эта идея вообще-то очень ему нравилась, но внушала известные опасения – слишком легко было использовать его невежество в таинственных и непонятных местных делах...
Он встряхнул волосами, опомнившись. Впереди, уже близко, маячил длинный горб моста. Лэйми понял, что забрался очень далеко, – мост этот вел уже в соседнюю, Лайскую область. Перед ним, над дорогой, на тросах были подвешены тусклые, таинственно-фиолетовые фонари. Они висели треугольником и их назначение он не мог представить даже приблизительно. Ему следовало повернуть назад – чтобы не остаться без бензина на обратной дороге – но он и не подумал сделать это...
Мостовые ворота из тяжелых, коричнево-смуглых толстых труб оказались заперты на ночь, но он проскользнул в узкую пешеходную калитку, мимо темной коробки контрольного поста, довольный тем, что проскочил незаметно. Но ещё приятнее было мчаться вверх по слабо выгнутой, серебрящейся дуге моста – прямо к коричневато-белой, бесконечно далекой заре над затопившим долину реки морем рыжеватого тумана. Мчась вверх по изгибу, он сделался легче и казалось вот-вот взлетит. Впрочем, катиться вниз с моста тоже было удивительно...
Выехав на дорогу за мостом, он словно попал в какой-то другой, волшебный мир, хотя на первый взгляд ничто не изменилось – тот же пыльный асфальт шоссе, те же сосны...
Вдруг его мопед пару раз мягко чихнул и заглох. Лэйми по инерции проехал метров сто, потом свернул к обочине. Ему не нравился пронзительный визг тормозов, а тормозить босыми ногами он уже отучился – до сих пор ещё немного хромал.
Вдруг, почувствовав голой спиной взгляд, он обернулся. Шагах в сорока от него стоял человек в странной матово-серой одежде, похожей на пилотскую форму. Точнее не стоял, а шел к нему довольно быстро. В том, как ловко он двигался, было нечто знакомое. Судя по росту и ладной фигуре, это вполне мог быть Охэйо, но Лэйми не мог разглядеть его лица – оно скрывалось в тени длинного козырька круглой шапки.